Игра в кошки-ведьмы - Руби Рун

class="p">Внезапная вспышка панического страха прошила её тело, требуя немедленно бежать, кричать, оказаться где угодно, только не быть привязанной к… своей собственной кровати? Ну надо же, она действительно была распята на собственной постели. Её единственное убежище, её островок безопасности предал её. Будь эта кровать одушевленной, Эйвери бы высказала ей пару ласковых. Впрочем, возможно, она еще так и сделает.

— Оборотень… — едва слышно выдохнула она пересохшими губами.

— Какая проницательность, ведьма, — в его голосе звучала явная угроза, но при этом он был пугающе притягательным, словно сладкий нектар венериной мухоловки для глупого насекомого. — Чего ты хочешь? — спросил он.

К щекам Эйвери мгновенно прилил жар. Он что, серьезно сейчас издевается над ней? Опасно сузив глаза, она решила ответить ему в той же дерзкой манере:

— Чего я хочу?

— Ты что, попугай? Я именно это и спросил.

Она лишь безмолвно уставилась на него, отказываясь верить своим ушам. Этот наглец серьезно спрашивал, чего она хочет? Она хотела нормального фамильяра, хотела успешно сдать выпускной экзамен, и еще она чертовски хотела, чтобы он натянул на себя какие-нибудь нормальные штаны! Но чего она точно не хотела, так это получить оборотня вместо домашнего питомца.

— Чего ты хочешь? — повторил он, но на этот раз на древнем языке.

— Что? — древнее наречие застало её врасплох. Откуда ему вообще известен священный язык ведьм?

— Оу, прошу прощения. Я подумал, что если ты не отвечаешь на английском, то, возможно, соизволишь отреагировать на древнем, — язвительно процедил он.

— Ты знаешь древний язык?

— Насколько же необразованными ты нас считаешь? Просто ответь на вопрос, ведьма.

Когда-то Эйвери говорили, что оборотни начисто лишены чувства юмора и способны быть только серьезными. Текущая ситуация буквально служила тому подтверждением. Был ли у этого конкретного экземпляра хоть намек на самоиронию? И какие еще факты об оборотнях на поверку окажутся ложью? Ну и вообще-то, они действительно считались дикарями, так что её вопрос не был таким уж грубым.

— Ответить на древнем или на английском?

Мужчина устало зажал пальцами переносицу — по этому жесту она поняла, что успешно начинает действовать ему на нервы. Трепещите, сучки: даже будучи связанной по рукам и ногам, она умудрялась оставаться невыносимой. Может, если она заколебет его достаточно сильно, он просто плюнет и отпустит её?

— Ответь на вопрос, или я тебя прирежу. Надеюсь, этот язык для тебя достаточно понятен?

В горле мгновенно встал ком.

— Кристально, — она опустила взгляд на свои связанные ноги. Ситуация была, мягко говоря, хреновой, а Эйвери очень не любила хреновые ситуации. — Я хотела призвать фамильяра.

— Это и так очевидно, — отрезал он. — Тогда позволь мне перефразировать. Как именно ты умудрилась призвать меня?

Подавшись немного вперед, она снова попыталась проверить путы на прочность и едва не вскрикнула, когда один из теневых жгутов начал в самом буквальном смысле целовать её в задницу.

— Ты правда думаешь, что я планировала привязать к себе оборотня?

— Я понятия не имею, каковы были твои намерения, именно поэтому я тебя и спрашиваю.

Грубиян. Невероятный, потрясающий грубиян. Хотя, если посудить трезво, его можно было понять: если бы её саму похитили — котировали? — сквозь время и пространство, а потом насильно связали узами с незнакомцем, она бы тоже не лучилась дружелюбием. Почему она сама до сих пор не бьется в истерике, оставалось загадкой. Скорее всего, включилась диссоциация — излюбленный защитный механизм её психики в любой стрессовой ситуации. Она прямо-таки наяву представила, как крошечный внутренний гремлин в её голове прыгает с помпонами и кричит: «Раз, два, три, четыре, время для диссоциации!», стоит адреналину вброситься в кровь.

Оборотень утробно зарычал, бесцеремонно возвращая её внимание к реальности.

В её диссоциирующем мозгу назойливо крутилась лишь одна мысль: неужели все эти оборотни до идиотизма, до безумия красивы? Острые скулы. Волевая линия челюсти. Густые темные ресницы, обрамляющие его глаза, заставили бы позеленеть от зависти большинство женщин. Густая копна волос, у которой явно не было ни единого шанса облысеть в ближайшие лет двадцать. И особенно его рот — дьявольски чувственные, сочные губы. Интересно, на что они способны? Скорее всего, на то, чтобы наговорить ей кучу гадостей и ранить её чувства. Но его глаза, великая богиня, его глаза были самым поразительным, что она когда-либо видела.

Где-то глубоко внизу живота начало зарождаться странное томление, которое она изо всех сил попыталась проигнорировать. Нет, Эйвери, ты ни при каких обстоятельствах не имеешь права считать оборотня привлекательным! Они же, ради всего святого, смертельные враги ведьм. Да даже если забыть об этом, конкретно этот оборотень прямо сейчас привязал её к кровати! И вообще, лучше не думать о том, что буквально пару дней назад она читала роман именно с таким сценарием — правда, финал там предполагался совсем не такой, какой, судя по всему, ждал её здесь. Густой румянец залил её щеки, пока новые теневые жгуты продолжали исследовать её тело. И почему они, черт возьми, начали приносить ей удовольствие?

— Мне снова нужно перейти на древний язык?

Звук его глубокого голоса бесцеремонно выдернул её из мыслей, отозвавшись внутри почти таким же сладким трепетом, как прикосновение чужой ладони между ног.

— В этом нет необходимости, — поспешно ответила она, не желая признавать, как красиво эти древние слова слетали с его губ. Ей вдруг стало интересно: а его язык такой же шершавый, с пупырышками, как у обычного домашнего кота? «Так, стоп. Туда мы мыслями не идем».

— В библиотеке была книга, в ней была загадка, и я её разгадала, а потом кое-что… — Эйвери всегда начинала безудержно тараторить, когда нервничала. — А потом я провела ритуал из этой книги, там нужно было немного крови, и вот каким-то образом появился ты вместо обычного фамильяра, и… — слова сыпались из нее сплошным потоком, и она никак не могла остановиться.

— Ты использовала магию крови? Разве в вашем ведьминском обществе она не под строжайшим запретом? — перебил он её.

— М-хм, — тихо угукнула она, словно негромкое подтверждение могло сделать её преступление менее запретным. Интересно, а на какой строчке в шкале запретных удовольствий стоял бы секс с оборотнем? «Боги, Эйвери, прекрати!» Если она выберется из этого дерьма живой, она определенно напишет об этом фанфик.

С его греховных губ сорвался тихий, мрачный смешок.

— Какая непослушная ведьма.

Внутри неё вспыхнуло раздражение: он просто играл с ней. И, к несчастью, эта горячая волна уже вовсю растекалась по телу. Чёртов красавчик-оборотень. Ей нужно было действовать предельно осторожно; один неверный шаг — и он прикончит её в мгновение ока. Если она