Боги и монстры - Зави Джеймс

я позволил ей перенести меня к резиденции.

— Мы сохранили для тебя место, Грей, — окликнула Слоан, когда я появился в саду, где остальные представители элиты были разбросаны тут и там.

Я опустился на сиденье рядом с Эриком, который нежно поглаживал живот своей жены. Слоан положила ладонь поверх его руки и улыбнулась. Они были до тошноты милыми, и, если бы они не были моими любимыми людьми, я бы что-нибудь сказал. Впрочем, даже если бы и сказал, они бы не послушали. Эрик и Слоан были словно запрограммированы на открытую нежность.

Элва заняла свободное место слева от меня, и я глубоко вдохнул. Она убрала длинные тёмные волосы, падавшие между нами занавесом, и пошевелила своими тонкими пальцами.

— Элва. — Её имя сорвалось у меня с губ болезненным бормотанием.

— Здравствуй, Грейсон, — беззаботно поприветствовала она меня.

— Ты не помогаешь ситуации, — сказал я ей, бросая взгляд на остальных. Несколько человек встретились со мной глазами, прежде чем поспешно отвести их в сторону.

— Пусть сплетничают, — сказала Элва, пренебрежительно махнув рукой. — Мы ведь друзья, не так ли?

Наша работа была настолько тесно переплетена, что остальная часть Элизии считала естественным, что мы сойдёмся так же, как Эрик и Слоан, но я находил Элву слишком спокойной по своей природе. Она имела дело со смертью и окончательностью. Вместо того чтобы относиться к этому с той же яростью и тьмой, которые двигали мной, Элва чувствовала себя комфортно в своей рутине. Мягкость и деликатность были её способом.

Если бы я когда-нибудь задумался об оседлой жизни, я хотел бы кого-то, кто был бы столь же хаотичен в душе, как и я. Баланс — это не то, к чему я стремился. Я не жаждал кого-то, кто будет меня успокаивать или замедлять мой темп. Если бы это когда-нибудь случилось, я нашёл бы женщину, чтобы гореть рядом со мной — столь же ярко. Но Элизия ещё не создала такого существа, позволив мне привыкнуть и освоиться в своём одиночестве.

— Мы друзья, — тихо признал я.

Как бы я ни старался, я не мог расставить всё по местам, и меня бесило, насколько сильно остальные проявляли интерес к моей личной жизни. К личной жизни, которую они придумали из ничего — лишь из цоканья языками и беспочвенных слухов.

— Ну и пусть говорят.

Хантер встал перед нами одиннадцатью и призвал к порядку, утихомиривая гомон и подзывая собратьев занять пустые места.

— Я хотел собрать всех сегодня, чтобы напомнить вам, почему мы пришли на землю.

Я не смог удержаться от желания закатить глаза, за что получил многозначительный взгляд от своего старшего брата.

— По мере того как мы внедряемся в общество Смертных, убедитесь, что никто вне проекта не знает ничего о наших силах. Мы здесь, чтобы понять…

Я отключился от его нравоучительной лекции. Не то чтобы мы не слышали её раньше. У меня не было ни малейших сомнений, что он созвал это собрание ради меня. Публичный инструктаж, чтобы напомнить мне: стоит мне лишь на шаг выйти за рамки, и найдётся множество свидетелей, которые без колебаний повесят на меня каждое обвинение.

Мои мысли вернулись к Скотт и к тому, как она смотрела на меня с пола ринга. В её взгляде была не только злость, но и отвращение. Я привык к этому. Среди тех, кто сейчас сидел вокруг меня, было немало тех, кто реагировал на меня и на мои обязанности точно так же.

Мой официальный титул мог быть Бог, но шёпот за спиной шипел: чудовище.

— О чём ты думаешь? — Эрик снова поймал меня на этом и посмотрел с любопытством.

— Ни о чём, — ответил я, избегая его взгляда.

— О ней? — надавил он. Когда я не ответил, он продолжил: — Дважды за два дня, Грей. Почему эта Смертная занимает так много твоих мыслей?

Мы говорили вполголоса, но меня начало тревожить, что кто-нибудь может уловить наш разговор.

— Она тебе нравится, — сказал Эрик, словно его осенило.

Я сжал кулаки на коленях.

— Закрой тему.

Этим утром, когда она впорхнула на кухню, одетая в обтягивающую спортивную форму, Скотт пробудила во мне ещё одну грань интереса. Под лабораторным халатом и мешковатыми джинсами, которые она носила на работе, скрывалось соблазнительное тело. Полные бёдра, которые так и просились обвить чью-нибудь голову, упругая персиковая задница и широкие бёдра. Её живот не был идеально плоским — любительница хорошей жизни — и пышная грудь. Под маской зануды Скотт вполне можно было назвать искусительницей.

Затем она вышла на ринг, и пока я поднимал веса, делая вид, что сливаюсь с толпой, я зациклился на том, как она двигалась. Вся та ярость, заключённая в этом теле, зажгла во мне нечто куда более опасное, чем жажда мести. Но всё это рассыпалось в тот момент, когда я едва не вырубил Холдена.

Холден.

Она бросилась к Холдену.

Как бы сильно я ни презирал её, даже я видел, что Холден значительно ниже уровня Скотт. Он замахнулся на куда большее, чем мог потянуть, во многих смыслах.

Возможно, я выбрал неправильный подход.

Эрик склонил голову набок и уставился на меня.

— Чего ты хочешь? — резко бросил я.

— Ты что-то натворил, — сказал Эрик. — Ты беспокоишься.

Беру свои слова назад. Эрик не был моим любимцем. Я ненавидел своего младшего брата. Если кто и мог читать меня, так это этот ублюдок. Он никогда не понимал, что такое личные границы, именно поэтому Эрик сразу перешёл к физическому контакту, когда познакомился со Скотт.

— Это не то, с чем я не справлюсь, — заверил я его.

В моей голове начал складываться план; детали быстро вставали на свои места, и знакомое тепло разлилось по груди, переходя в кончики пальцев.

— Если тебе нужна моя помощь — начал Эрик, как всегда стремящийся всех примирить.

— Всё будет нормально, — сказал я, хотя сам в этом не был уверен.

Скотт умела держать свою ярость под контролем, но я чувствовал силу её гнева. Мне нужно было вернуть её расположение — или хотя бы немного приблизиться к нему, — если это должно было сработать.

Я был готов устроить полный и абсолютный хаос.

— О чём ты вообще думал? — потребовала я, когда Мэтью наконец собрался с мыслями.

На его левой щеке расплывался синяк, окрашивая кожу в красный цвет, пока лопнувшие сосуды позволяли крови