Между (не)придуманная история - Луна Рэй

«Вот он момент. Вот она — разлука. Я так ждала этой поездки домой… ждала увидеть родителей, друзей, обнять кота, пройтись по улицам родного города. И вдруг понимаю: мне невыносимо уезжать. Мне тяжело. Больно. Потому что оставляю здесь… его».

Она украдкой взглянула на Хавьера. Он стоял рядом, как всегда спокойный, сдержанный, но Алена видела, как напряжены его губы, как он старается не выдать эмоций. Только глаза — выдали. В них мелькнуло что-то такое, от чего у неё перехватило дыхание.

«Да, между нами были ссоры. Были моменты, когда я не понимала его, когда хотелось всё бросить. Были вечера, когда я лежала и думала: а вдруг это не моё? А вдруг дальше только хуже? Но вот сейчас, в этот момент, я знаю: у меня есть к нему чувства! Это мой человек. Со всеми его странностями, со всеми недопониманиями — но он стоит того. Стоит того, чтобы ждать встречи. Стоит того, чтобы скучать».

Она вспомнила все эти месяцы. Да, Хавьер не был романтиком в её привычном понимании. Не устраивал ужинов при свечах. Но разве только свечи меряют любовь? Он был другим. Он говорил своим языком — языком дел.

Он продумывал каждую деталь их жизни. Каждую поездку. Каждое утро, когда они выезжали на мотоцикле завтракать с видом на озеро Атитлан или вулкан. Каждое место, куда он её вез, было особенным, красивым, запоминающимся. Он знал, что ей важно увидеть Гватемалу такой — необычной, настоящей.

Она вспомнила, как он однажды молча остановился на трассе, чтобы она могла сфотографировать закат. В тот момент, когда она только подумала об этом. Он всё замечал. Всё продумывал. Иногда даже слишком — до мелочей.

А ещё… он исполнял обещания. Да, не всегда в срок. Иногда через три месяца после того, как пообещал. Иногда после десятка напоминаний. Но всегда делал. Это была его черта — не бросать слова на ветер.

Вот и недавно. Он купил ей машину. Простенькую, без излишеств — Skoda Rapid. Чтобы она могла ездить, куда захочет. В спортзал, в торговый центр, за продуктами. Чтобы она чувствовала себя свободнее. Чтобы ей было комфортно.

«Кому-то это покажется мелочью. Но ведь в этом весь он. Он не будет красиво говорить, не будет писать длинных сообщений о любви, но он будет делать. Исполнять. Заботиться. И как я могла забывать об этом в моменты злости?»

Алена почувствовала, как в горле встал ком.«Боже, как же я не хочу уезжать. Если бы он только мог поехать со мной…»

Слёзы предательски выступили на глазах. Она пыталась их сдержать, отворачивалась, пряталась за волосами, но ничего не выходило. Они катились по щекам, горячие, как расплавленный воск.

Хавьер заметил. Осторожно взял её за руку. Наклонился, заглянул в глаза.— Mi amor… всё будет хорошо. Ты вернёшься. Мы справимся.

«Он даже сейчас спокоен. А я — нет. Но разве это плохо? Пусть я чувствую. Пусть мне больно. Потому что больно только тогда, когда любишь».

Она обняла его, уткнулась лицом в плечо и подумала: «Да, Хавьер не идеален. Но кто идеален? У него есть всё, что важно для жизни. Он — тот, с кем я хочу строить будущее. Тот, ради кого я хочу возвращаться. Потому что, как бы странно это ни звучало, в его молчаливых жестах — больше любви, чем в чужих красивых словах».

Голос из динамиков объявил посадку. Алена не хотела отпускать. Но пришлось.

Алёна устроилась в кресле самолёта, пристегнула ремень и глубоко вдохнула, чувствуя лёгкий трепет в груди. С одной стороны, ей было грустно — прощание с Хавьером далось ей нелегко. Предстоящие месяцы разлуки казались целой вечностью. Но с другой стороны, её переполняло предвкушение: встреча с родными, прогулки по любимым улицам, вечерние посиделки с друзьями, уютные дни дома, которые она так давно ждала. Ничто на свете не заставило бы её отказаться от этой поездки. Даже грусть по Хавьеру не могла заглушить радость, которая заполняла всё её существо.

Она мысленно перебирала моменты, которые её ждали: аромат маминых пышных сырников и горячих блинчиков на кухне, долгие разговоры с родителями, смех друзей, прогулки по паркам, возможность носить лёгкие летние платья целый день без страха замёрзнуть, солнечные лучи, палящий, но приятный жар, такой, какой был в её детстве. Её сердце ускоряло ритм при мысли о любимом питомце, которого она наконец может сжать в объятиях.

[1] Хочешь чего-нибудь

[2] Конечно да

[3] Боже мой

[4] Прости меня

Глава 11

Каждая пересадка приближала ее к дому. Алене казалось, что самолет летит слишком медленно, очередь на паспортном контроле бесконечная, а таксист плетется как черепаха! Но наконец она входит в родительский дом! Всё оказалось даже лучше, чем она представляла. Родители встретили её с широко раскрытыми объятиями. Они казались немного постаревшими за год её отсутствия: у мамы прибавилось морщинок, которые не были заметны через экран телефона, а у папы - седины, он теперь почти весь седой… но они такие родные, любимые, и их глаза сияли радостью.

— Алёна! — закричала мама, обнимая её так крепко, что сердце девушки запело от счастья. — Моя девочка!

Папа держал её за плечи, слегка улыбаясь:

— Наконец-то! Моя доченька…

Алёна рассмеялась сквозь слёзы:

— Господи, — сказала она тихо. — Наконец я дома, как же я скучала…

И тут маленький питомец, как будто почувствовав, что хозяйка вернулась, осторожно подошёл. Сначала взгляд был с упрёком: «Где ты была так долго?» — а потом хвост закрутился, и он не отставал от неё ни на шаг. Алена почему -то почувствовала укол вины за свое отсутствие. Прижимая к себе кота, она про себя благодарила Бога за этот момент, за то, что она дома с самыми любимыми людьми на свете.

Казалось, что сама природа был на стороне Алены и наградила ее за долгие месяца разлуки: лето в этом году выдалось жарким и солнечным, долгие вечера тянулись почти до заката, не было дождей, не было холодного ветра, всё дышало теплом. “Это вам не Гватемала - с удовольствием подставляя лицо солнцу, думала Алена”. Вроде страна с “вечным летом”, но по сути теплая одежда там нужнее, чем в России. Закаты всегда ранние (6-7 часов вечера), а с наступлением темноты температура резко падает и становится довольно холодно, независимо от того, лето это