Я обязательно вернусь. Книга 3.1 - Нора Ольвич

— Король Шотландии, Иаков V, да продлит годы его правления Господь, даровал своим подданным свободу вероисповедания. Я с уважением отношусь к вам мессир Томас. К вашему толкованию святого писания, которые всегда руководствуются принципом solo Scriptura, что значит «только Писание».

Но я католичка, я приехала править вместе с отцом, мачехой и своим двором, в имение, что досталось мне по наследству от покойного мужа. Мы с мужем были одной веры. Могу ли я усомниться в том, чему веровала всю свою осознанную жизнь? И пойти против любимого мужа? Так быстро изменив себя.

— Будете ли вы после этого уважать меня, мессир?

Тяжёлый взгляд пожилого мужчины неотступно следовал за мной. Его мысли сравнимы были с тяжёлой массой песка и глины, что медленно протекали в сознании под воздействием тихого ручейка новых знаний. Вероятно, он ожидал негатива и отпора от приехавшей хозяйки. Что была скромна в одеяниях и очень молода. А значит, более податлива новым протестантским идеям. Как хотелось верить в это.

— Сестра, позвольте так называть вас. Как вы невинны, позвольте уберечь вас от греха. Ваша воскресная месса и католический священник, что приезжает из Глазго, этого недостаточно. Позвольте…

— Как хочется назвать вас падре, мессир Томас, и довериться в исповеди. Ведь когда-то вы принимали католицизм как истинную веру? Не так ли? И всё же, пусть для вас я буду «ваша светлость, Донна Каталина». Ведь я княгиня! Прошу, разместитесь у нас в замке. Общение с вами вносит в мою душу небывалый покой. Займитесь трудами. Ведь не только проповедями едиными жив человек. Нам так необходимы ещё одни сильные руки и несгибаемая воля. Вы однозначно оказали бы большую помощь капитану Карлосу и его супруге в их трудах. Заодно убедились бы, как велик мир.

Врагов надо держать при себе. Не нужны нам его реформаторские идеи в деревне. Пусть живёт под боком. Пока.

Что двигало этим человеком? Приглядевшись к нему, наблюдая за его быстрыми и цепкими взглядами на дам. За мимикой, и неосознанным желанием прикрыть себя крестным знамением в этот момент. Я увидела физическую неудовлетворённость не старого ещё мужчины. Он боролся со своими ощущениями, считая их великим грехом, плотским вожделением. Вероятно сходя с ума от желания. Такими нас создала природа, вложив в сознание дикий инстинкт к размножению.

Мужчины, по сути, самцы, готовые к спариванию всю свою осознанную жизнь. И нет в том греха. Грешно возможно воздержание, фанатическое, доводящее до исступления. Вот в чём причина жестокости и бессердечия в прочтении общепризнанных библейских догм.

Дамы католички, познавшие свободу в одеяниях эпохи Возрождения. Несомненно, их нужно было подчинить и вернуть обратно в лоно уже новой религии. В темные одежды, затянутые в суровые ткани тела.

Такие желанные, нежные и прекрасные тела.

Объяснила отцу своё поведение, сказав, что мессир Томас поживёт у нас немного. Так как у него возник интерес к изучению карт и атласов моего мужа. Попросила Жанну и Адорию быть скромнее в одежде. Временно снять украшения и во время завтрака являться в нарядах без декольте. Внимательнее быть в утренней молитве.

Долго шептались на испанском языке с отцом и доном Рикардо в помещении моего будуара. Усевшись на не разобранные ещё полностью ящики и саквояжи с одеждой.

Изолированная комната. Невозможно было подслушать говоривших в ней, она находилась как бы внутри моих покоев. Я показала им свою находку со дна ручья, объяснив, как противозаконно оставить «это» у себя. И как опасно везти «это» в столицу. Затаив дыхание мужчины слушали мой рассказ.

— Дно ручья необходимо «почистить», пока кто-то другой не сделал это. Но вот только когда и как? Долину необходимо объявить местом сбора лечебных трав и цветения медоносов, запретить там местному населению, организовывать пастбища, вытаптывая растения.

Люди из деревень не разъехались ещё. Занимаются отгрузкой рыбы. Для них это приказ. Поездка к ручью откладывается, пока у нас гость. Врагов надо держать поближе.

— Отец, какая дама, живущая или прислуживающая в замке, заставляет мессира Томаса задерживать дыхание, следить за ней неотрывно взглядом? Не замечая этого за собой?

Отец изумлённо напрягся.

— Дитя моё⁈

— Это единственный способ избавиться от непрошеного гостя. Итак? Ты мужчина. Ты видишь это. Я могу ошибиться.

— Донна Пломмия, ваша светлость. Она нравится ему. Его взгляды смущают сеньору, заставляя недовольно хмуриться строгого мужа.

Дон Рикардо неотрывно смотрел на меня. Испанцы. Ревность, основная составляющая их сознания.

— Хорошо. Заставим сластолюбца признаться в своих чувствах. Не сразу, но он откроется. Как ваши наблюдения? Был ли кто-то в секретном помещении в наше отсутствие?

— Явных признаков нет, я отслеживаю этот вопрос. При личном общении, нужно продолжать вести беседы только на испанском языке.

— Хорошо, отец.

Ювелирная мастерская, пока у нас гостит мессир Томас, находится в закрытом состоянии. Не должен этот человек видеть то, о чём знать ему, нет надобности. Ну что же. Работы у меня достаточно и в моих покоях.

Самое серое, неприглядное платье я снабдила плотным, двойным подъюбником, по подолу, по всему диаметру, сшивным.

По сути это был уже наряд, с двойной тёплой юбкой внутри, но визуально этого было не видно.

Попросила рабочих сделать штангу, соединяющую две стены в гардеробной. Развесила все наряды на плечики. Новинка, которой мы пользовались на протяжении уже долгих лет, ещё в отеле, когда жили в Париже.

В образовавшемся в платье потайном пространстве очень вдумчиво, сделала своего рода внутренние карманы, в которые поместила слитки и монеты, украшения и запасы золотого, серебряного и платинового лома. Что-то вшивала. Что будет необходимо в работе, оставляла относительно доступным. Тяжёлая жаккардовая ткань верхней юбки хорошо держала форму, скрывая заначки.

В итоге за нарядными платьями, юбками и жакетами, бельём, блузами и одеждами для верховой езды, добротными и дорогими, висело несколько невостребованных платьев, в самом конце. Не любимых и некрасивых. Ведь так бывает у многих. Но зато с начинкой. И какой! Занавешенных, их было практически не видно. На самом деле стоимость этих нарядов была запредельно высока. Просто фантастически высока.

Их было три. Каждое из них мы могли одеть с Жанной и Адорией и донести на себе до судна, укрывшись тёплым плащом — накидкой или мягким шотландским пледом. Именно донести. Тяжёлые внутренние подъюбники возможно будут мешать при ходьбе, ничего. Но пусть пока будет так. Как бы ни сложилось в дальнейшем, каждая из нас обладая таким платьем, будет финансово независимой от