Бывшие. Ненависть между нами - Марина Мартова

Её талия под его ладонью. Её улыбка — настоящая, тёплая, не та фальшивая, что она клеила для нас за столом. Её глаза, смотрящие только на него.

Глоток.

Ещё один.

Виски слишком быстро заканчивается, и я бы налил себе ещё, но за спиной раздаются мягкие шаги…

Анжи.

Я чувствую её запах — тот же сладкий шлейф шоколада, что и восемь лет назад.

Раньше мне казалось, что эти духи мне нравятся… а сейчас отчётливо понимаю, что они меня раздражают.

— Милый, — шепчет она.

Её руки ложатся на мой живот.

Тёплые, нежные, ласковые.

Анжи прижимается ко мне со спины, касается губами шеи.

В другое время я бы развернулся. Обнял. Ответил.

Но сейчас…

Всё моё тело напрягается. Каждый мускул каменеет.

Я чувствую её прикосновения, но отклика во мне нет.

Перед глазами — другая. В чёрном брючном костюме, с рассыпавшимися по плечам волосами… в руках другого.

Анжи что-то шепчет — я не слышу.

Её тихие слова тонут в гуле собственной крови в ушах.

Она проводит рукой ниже… и я перехватываю её запястье.

Замираем оба.

— Никита? — в её голосе слышны удивление и лёгкая обида.

Молчу. Смотрю в окно. На снег. На город.

Не могу посмотреть Анжи в глаза.

— Что случилось? — она выходит из-за моей спины и пытается заглянуть мне в лицо. — Ты сам не свой весь вечер.

Играет до последнего... как и я.

— Всё в порядке.

Враньё!!!

— Нет, не в порядке. — Анжелика обходит меня и встаёт напротив. Мой взгляд скользит по её полуобнажённой красивой фигуре, по белому ажурному белью, бриллиантовому колье переливающимися огнями на шее. Идеальная фигура, идеальная кожа, идеальная женщина. Но видимо не для меня. — Я же вижу... Ты думаешь о ней? — тихо спрашивает Анжи.

Её вопрос повисает в воздухе дамокловым мечом.

— О ком? — мой голос хриплый, чужой.

Боже, кого я дурю?

— Ты знаешь, о ком. — Она смотрит прямо в глаза. — О Даше, с которой ты не мог отвести взгляда весь вечер.

Бьёт в точку.

— Не говори ерунды.

— Никита, я не слепая. — Анжи скрещивает руки на груди. — Ты смотрел на неё так, как не смотрел на меня ни разу за восемь лет.

Молчу. Нечего сказать.

Она права.

— Она тебя не достойна! — продолжает Анжи. Голос ледяной. — Разве ты забыл её предательство?!

— Замолчи!!!

Глава 26

* Никита *

Слово вырывается само.

Резко. Зло. Хлёстко.

Анжи замирает.

В её глазах — шок… а потом там появляется обида.

Я вижу, как дрожит её нижняя губа.

Чёрт.

Чувствую себя подонком.

Протягиваю руку, чтобы коснуться жены, успокоить... но Анжи отступает назад.

Один шаг.

Второй.

Моя рука повисает в воздухе и медленно опускается вниз.

— Вот как, — тихо произносит она. Голос севший, неузнаваемый, словно чужой. — Значит, я права.

Анжелика шумно выдыхает, и я физически чувствую, как в этот момент её терпение… восьмилетнее терпение идеальной жены, лопается с противным треском.

И следующие слова Анжи подтверждают это.

— Знаешь, Никита, — её голос хрипит, срывается. — Я устала. Устала быть твоей удобной женой. Твоей ширмой. Твоим "правильным выбором". Я думала, мы сможем... что со временем всё наладится, что ты отпустишь прошлое... но ты всё ещё там. С Ней.

Молчу… потому что Анжи права. Чёрт бы её побрал, она права!

Она резко поворачивается и хватает с кресла мой пиджак, заворачивается в него и продолжает:

— Она как тень всегда стоит между нами! — голос жены вдруг взлетает, срываясь на крик. — Думаешь, я не чувствую этого?! Думаешь, я сегодня не видела, как ты смотрел на неё?!

Мы застываем напротив друг друга.

Глаза у Анжи красные. Слёзы текут по её лицу, размазывая идеальный макияж.

А я стою и молчу, как идиот. Потому что не знаю, что ей сказать.

Снова успокаивать? Убеждать, что это не так?

Анжи не дура.

Раньше, когда Даши не было рядом, это проходило. Да я и сам верил в то, что говорил.

А сейчас...

— Я знаю, что ты не собирался жениться, — тихий голос жены дрожит, и каждое её слово звучит как пощёчина. — Да, я понимаю. Моя беременность тогда не входила в твои планы.

— Анжи, мы не...

Она выставляет вперёд руку, останавливая меня.

— Нет. Дослушай. — Она сглатывает, сжимает края пиджака на груди. — Я тоже не думала, что забеременею вот так... с одного раза. И ты сам предложил мне выход — свадьбу. Хотя ты прекрасно знал, что я хотела сделать аборт! Ты сам сказал, что между вами всё кончено.

Сжимаю пузатый бокал в руке так, что, кажется, стекло вот-вот треснет. Рвано выдыхаю.

Я действительно так говорил, потому что тогда ещё во весь этот бред верил.

— Разве я была тебе плохой женой? — тихо спрашивает Анжелика.

Смотрю на неё.

Она красивая, идеальная, верная.

Восемь лет рядом со мной...

Чего мне ещё надо, а?!

— Нет, Анжи. Ты прекрасная жена, — отвечаю тихо, но в глаза жене смотреть не могу.

Самому от себя тошно.

— Так какого чёрта эта тварь всё ещё в твоей голове, Никита?! — её голос снова переходит на крик, и в нём столько боли... — Зачем ты мучаешь меня?!

Молчу.

Стою, смотрю на снег, а в голове пустота.

Я реально не знаю ответа ни на один её вопрос.

Анжи хмыкает — горько, обречённо. Разворачивается и уходит в спальню.

Дверь закрывается негромко. Без хлопка, без истерики. Просто тихий щелчок.

Но этот звук отдаётся в груди, как удар.

Глухой, тяжёлый, сокрушительный.

Я остаюсь один.

Стою у окна. В руке пустой бокал.

За стеклом — снег. Февральская вьюга заметает город.

Пора признать — Анжи права.

Во всём права.

Я думал о Даше.

Всё это время.

Восемь грёбаных лет!

Она никогда не покидала моей головы... и, кажется, моего сердца тоже.

Сжимаю бокал так, что пальцы немеют.

— Блядь. — Выдыхаю в пустоту.

Иду к бару.

К чёрту! Нажрусь в хлам! Может, тогда отпустит?

Хватаю бутылку виски, наливаю полный бокал, почти до краёв.

Делаю жадный глоток, и янтарная жидкость обжигает горло… но внутри ничего не тушит. Только разжигает сильнее.

Гадство!

Телефон на столе вибрирует.

Резко, настойчиво, требовательно.

Подхожу. Смотрю на экран.

Олег. Начальник службы безопасности.

«Никита Андреевич, по вашему запросу. Проверил Глеба Орлова. Есть кое-что интересное».

Глава 27

* Анжелика *

Вздрагиваю.

Звук захлопнувшейся входной двери сминает тишину в спальне.

Ушёл.

Ну и отлично!

Падаю спиной на синее покрывало.

Оно мягкое, шелковистое, дорогое — как всё в этом