Непокорная. В плену у Зверя - Марина Бархатова

Решаюсь. Встаю и быстро оборачиваюсь. Считываю глазами бело-серое пространство комнаты.

Тяжёлые тёмно-серые занавески скрывают от меня солнце. Огромная кровать с белыми деревянными столбиками смята.

Чувствую, как заливаюсь краской от непрошенных воспоминаний и быстро перепрыгиваю глазами к противоположной стене — там установлен высокий белый шкаф с резными узорами на дверцах. У окна расположен круглый и такой же белый как шкаф стол на одной массивной ножке, рядом с ним два резных стула. И, наконец, серые обои на идеально выровненных стенах и белоснежный потолок довершают удивительную картину.

Я всегда думала, что комната не может быть серой. Этот цвет уничтожает все краски. Он грустный.

Так казалось мне раньше.

Но эта комната… в ней хотелось дышать, она была пронизана счастьем и пахла свежестью моря.

Как я это ощутила?

Я не знаю.

Подхожу к столу и легонько касаюсь пальцами облака маленьких розовых цветов гипсофилы, а потом зарываюсь в них носом.

Счастье.

Огромное распирающее меня счастье плещется внутри.

Хочется раствориться в этом моменте навсегда… но вдруг меня насквозь раздирает крик… женский отчаянный крик.

Замираю.

Волчица встревожено поднимает уши. Я чувствую, как она напрягается и мне самой становится не по себе.

Осторожно поворачиваюсь вправо и в углу замечаю почти прикрытую шторой дверь.

Жуткий крик повторяется и моя душа сжимается от ужаса… столько отчаяния в этом страшном звуке.

На цыпочках, тихо, будто крадучись, подхожу к закрытой двери. Она почти сливается со стеной, понятно почему я не заметила её сразу.

Осторожно провожу рукой по гладкой поверхности.

Снова глухой крик раздаётся за дверью и я резко отдёргиваю руку и отхожу на шаг от двери.

Липкий страх быстро проникает под кожу и паутиной опутывает душу.

Ужас.

Едкий ужас расползается вдруг по комнате и я отчётливо понимаю, что исходит он от этой неприметной двери.

Не знаю, как это объяснить, но я просто чувствую это и Волчица живущая во мне тоже это ощущает.

Она сильно встревожена. Я чувствую, как натянуто её сильное тело.

Опасность. Мы обе ощущаем опасность, исходящую от странной двери.

Оглядываюсь по сторонам. Почему-то начинает казаться, что за мной наблюдают.

Взволнованные гулкие удары сжавшегося от непонятного предчувствия сердца отдаются где-то высоко в горле.

Холод вновь растекается по побледневшей в миг коже.

Снова подхожу к двери и мелко подрагивающими пальцами касаюсь серой поверхности.

Оборачиваюсь. Полными испуга глазами быстро осматриваю комнату. Дико боюсь, что меня кто-нибудь здесь застанет.

Затаив дыхание, прикладываю ухо к холодному полотну.

Тихие звуки сплетаются в один едва слышимый гул.

Напрягаю слух и пытаюсь вычленить оттуда отдельные звуки.

Голоса. Да, точно, мужские голоса.

Музыка. Плавная и тягучая музыка. Очень эротичная.

Хлопки… или шлепки… непонятно.

Шаги. Тихие и уверенные шаги.

Секунда… вторая… и звуки шагов становятся более чёткими.

О, нет!

Нет, нет, нет!

Подпрыгиваю на месте. Мелкие волоски на руках становятся дыбом, а сердце молотит в груди.

О, нет, сюда кто-то идёт!

Глава 22

Алекс

Подхожу вплотную к прикованной к стене Жули. Она не шевелится. Лишь тяжёло дышит и сильнее сжимает маленькие, будто игрушечные ладони в крепкие кулаки. Гневно сопит.

Смешная такая.

Маленькая, миниатюрная как фарфоровая статуэтка, но у неё удивительная сила воли. Она уже много месяцев мне не сдаётся. Нет, я её трахаю, конечно, но удовольствия девушке это не доставляет.

Каждый раз мне приходится ломать её. Вторая Дорина, мать её.

Конечно, это приносит мне яркие эмоции, но что-то в последнее время я устал от её истерик и выкрутасов.

Надоело.

Не церемонюсь, резко хватаю её пальцами за острый подбородок и приподнимаю его, впиваюсь горящим взглядом в огромные серые глаза.

Она, наверно, не знает, что я чувствую все эмоции своих зверушек. И сейчас я знаю, какая лютая ненависть кипит в ней, я ощущаю, как горит ярким пламенем её белая, очень тонкая кожа.

Она видит, как полыхают мои дьявольские глаза и дёргается.

Цепи звенят, царапая слух и расшатывая её сознание сильнее. В огромных глазах теперь плещется не только ненависть, но и страх.

Да, девочка, бойся.

— Моя милая, маленькая Жули, — провожу костяшками пальцев по её бледной щеке, — ну что же ты снова шумишь? Давно не получала по своей красивой попке? — другой рукой провожу по её бедру и медленно веду руку вверх.

— Diable, — шипит Жули, — bâtard! Déteste!!!* — кричит мне в лицо.

Хватаю её за подбородок и притягиваю её лицо к себе.

Её кожа под моими пальцами быстро краснеет и Жули морщится от боли, но не вырывается.

Правильно, бесполезно.

Мне сказали, что Жули принадлежит к какому-то древнему аристократическому роду Франции. И по ней это действительно видно. Очень тонкая фарфоровая кожа, правильные черты лица, уверенность в себе, небольшая надменность в общении с другими девушками и воля, просто несокрушимая, лютая воля… воля, которую даже я пока не смог сломать.

Наверно поэтому мне с ней так интересно. Она вызывает азарт. Несломленная зверушка. Хрупкая, но дико строптивая.

Улыбаюсь, хотя уверен, что моя улыбка сейчас похожа на страшный оскал. И по испуганным глазам Жули это видно. Она прекрасно знает, что ждёт её за непослушание.

— Может быть, ты просто сильно соскучилась по мне, Жули? Решила привлечь своей выходкой моё внимание, а? — горячим шёпотом произношу ей в лицо, — что ж у тебя получилось, сегодня ты будешь моей, малышка.

Она открывает рот, чтобы вновь выдать гневную тираду, но я сминаю готовое сорваться с её губ возмущение, одним диким рывком впиваясь в алую сладкую плоть, покусывая её полные губы.

Жули шипит, мотает головой, отчаянно пытается вырваться. Но я лишь плотнее прижимаюсь к ней и под железный звон цепей полностью сминаю в своих руках её хрупкое тело.

Аромат её кожи смешанный с острыми нотами ненависти и страха будоражит, пьянит, дико манит.

На некоторое время я даже забываю про Кари.

Огненный вихрь желания закручивается внутри тела, кожа начинает пылать, дыхание срывается. Я дико хочу проглотить её всю, подмять под себя и сожрать… ммм…

Сознание отключается, но через несколько минут я всё-таки с трудом отрываюсь от возмущённой девушки. Моя кровь бурлит и черти требуют продолжения.

Жули шипит от негодования и бросается в меня какими-то новыми французскими ругательствами. Смешная маленькая женщина, она не понимает, как дико заводит меня её журчащая непонятными звуками речь.

Поднимаю руки вверх и одним резким движением сдёргиваю защёлку на железных оковах и Жули кулём падает к моим ногам.

Рывком поднимаю девушку и её строптивые чёрные кудряшки подпрыгивают и