Призыватель шторма - Ниша Дж. Тули

— Логично. Значит, хотя бы в этом нам не врали.

— В любой лжи всегда есть немного правды.

Я смотрю в окно на тонкие облака, растянувшиеся по серому небу.

— Поэтому ваши люди совершают набеги на Нью-Манхэттен? — спрашиваю я, вспоминая видео, которое той ночью Эдвард нашёл в кабинете мистера Робинса. Нам с Руком ещё нужно об этом поговорить. Не понимаю, почему я всё откладываю. Он сам эту тему тоже не поднимает, а это уже тревожит: Рук никогда не уклоняется от разговоров о нас. Чего он боится? Или, что важнее, чего боюсь я? — Нам говорят, что вы пытаетесь украсть нашу еду.

Рук пожимает плечами. — Отчасти. Сейчас продукты у нас есть стабильнее, чем когда-либо, но неурожаи всё ещё случаются, поэтому мы не имеем права ничего выбрасывать. Но набеги ещё и напоминают им, что мы здесь. Что никуда не исчезли. И что однажды им придётся признать: остатки этого мира принадлежат не только им.

— Почему они просто не сотрудничают с вами? Может, вопрос глупый, но разве здесь недостаточно места для всех?

— Я не могу притворяться, что понимаю их логику. Раньше Щит охотнее обменивался идеями и товарами с другими городами, но около тридцати лет назад почти полностью прекратил контакты и отгородился от всех.

— Почему? Что тогда случилось?

— Точно неизвестно, но примерно в то время Нью-Манхэттен стал самодостаточным. Генерал Сол придумала, как снабжать город энергией, и… похоже, после этого им больше никто не понадобился. Все отчаянно хотели понять, как им это удалось, но город отвернулся от остальных и стал угрожать любому, кто подходил слишком близко. Когда отец понял, что со мной что-то иначе, мы начали подозревать, что она такая же. Я пробовал собирать Искру так, как это делает она, но… почти безуспешно.

Он раздражённо выдыхает, а я отвожу взгляд, осознавая, что в Эмери он тоже пришёл разобраться со своей силой. С нашей силой.

Через мгновение Рук оказывается передо мной и опускается на одно колено. Обхватывает подлокотники кресла, и в конце концов я поднимаю на него глаза.

— Я хочу извиниться за то, что лгал тебе.

— Не уверена, что готова это услышать, — признаюсь я.

— Хорошо. — Он неровно выдыхает. Я благодарна, что он не давит.

Я обвожу рукой комнату. — Как думаешь, мой отец знает обо всём этом?

Он кивает. — Хотя бы часть. Чтобы выполнять свои обязанности, сционы должны знать самые важные детали.

Я смотрю в стену, пытаясь привести мысли в порядок.

— Как им удалось скрыть всё это? — спрашиваю скорее себя. Иногда до нас доходили слухи и истории о землях за городом, и теперь мне ужасно стыдно, что я никогда не пыталась задавать вопросы.

— Память у людей короткая, — отвечает Рук. — Если повторять что-то достаточно долго, оно становится правдой.

— Это место такое… невероятное.

— Я хочу кое-что тебе показать, — говорит он. — Пойдёшь со мной?

— Не знаю.

— Почему? — Он чуть склоняет голову.

— Потому что я тебе доверяла. Думала, что знаю тебя, а потом выяснилось, что всё не так.

Он открывает рот, но я поднимаю ладонь, не давая ответить.

— Я понимаю, почему тебе пришлось это делать. Но от этого не легче. Ты знаешь обо мне всё, а я чувствую, будто не знаю о тебе ничего. И это… больно. Как будто я одна стояла на мосту, который рассыпался под ногами.

Он берёт мои руки в свои. — Тогда позволь показать, насколько мне жаль. Позволь показать тебе, кто я на самом деле.

— На этот раз без секретов?

Он прижимает мои ладони к своей груди и качает головой. — Больше никаких секретов. Позволь доказать, что мои поступки значат больше, чем правда, которой я не мог поделиться. Позволь снова заслужить твоё доверие. — Он делает паузу. — А если я опять всё проебу, можешь рассказать всем, что иногда я всё ещё боюсь темноты.

Я фыркаю от смеха. — Никто не поверит.

— Договорились? — спрашивает он, и глаза искрятся.

Я криво улыбаюсь. — Договорились.

Перевод выполнен каналом https://t.me/mousebookagency

Глава 11

Рук велит мне вернуться в комнату, одеться потеплее и ждать.

Минут через двадцать я лежу на кровати и смотрю в потолок, когда раздаётся стук. К своей одежде Рук добавил куртку, и от одного вида его в родной среде у меня всё внутри превращается в тёплую жидкую кашу.

— Привет, — говорю я. Он засовывает руки в задние карманы и чуть наклоняет голову. Мы только что пережили довольно личный момент в его комнате. Я хочу держать дистанцию и внезапно понимаю, насколько же паршиво злиться на человека, который настолько неотразим физически.

Но дело не только во внешности. В том, как уверенно он держится. В его спокойствии. И в том, что я почти уверена: ему действительно искренне жаль всего случившегося.

— Готова?

— Куда мы идём?

Он кивает куда-то вдаль, туда, чего ни один из нас сейчас не видит. — В лес.

— Серьёзно?

— Ага. Ты не против?

Мне завязывали глаза и почти ничего не рассказывали об этом месте, а теперь Рук хочет показать мне его часть. Кажется, это важный шаг к тому, чтобы вернуть утраченное между нами.

Я беру кожаную куртку, в которой сюда приехала. Видала она лучшие времена, но большую часть крови мне хотя бы удалось отстирать.

— Сюда. — Мы идём рядом по коридорам, мимо людей, которые кивают Руку и почти не обращают внимания на меня.

Теперь я понимаю причину их враждебности и не могу их винить. Можно сколько угодно повторять, что лично я ни в чём не виновата, но для жителей Тьера-Фрайс я олицетворяю врага. Всё просто.

Мы входим в огромный зал с бетонным полом. Стены и потолок оставлены голыми, из природного камня, и уходят высоко вверх. В воздухе стоит землистый, немного резкий, но не неприятный