На крыльях любви. Лебедь - Эмилия Грин

Воронов мягко толкнулся в меня напряженным пахом.

О-ох!

Пару секунд я собиралась с мыслями. Дрожала, отчаянно борясь с его демонами, неумолимо просачивавшимися мне под кожу. Боялась растаять, как снежинка на раскаленной сковороде.

– Что ты принял?

– Левицкий угостил какой-то настойкой… – в лучших традициях Джокера расхохотался этот безумец, пересчитывая мои ледяные пальцы своими раскаленными.

Левицкий угостил…

Мама дорогая! Меня прошиб холодный пот.

– Зачем? Что с тобой происходит, Воронов? – спросила срывающимся от волнения голосом.

– Ломает меня. Реально, только сдохнуть и остается…

Его потряхивало. Грудная клетка ходила ходуном. Я впервые видела Кирилла таким. В пору нашего общения он даже в новогоднюю ночь пил одну минералку. Вот чего ему не хватает?

– Дурак ты, Воронов.

– Мое Сокровище. Лебедева Алина. Такая реальная…

Я конвульсивно втянула воздух, не имея ни малейшего понятия, что предпринять. Нужно было выиграть время, чтобы этого придурка хоть немного отпустило. А я еще Левицкого считала шизоидом.

Я запищала, вздрогнув от неожиданности, когда горячая мужская рука пробралась в вырез платья. Оттянув край спортивного бюстгальтера, Кирилл накрыл мою грудь здоровой ладонью.

– Реальная моя. Нереальная… Почему сегодня все так ярко? М?

– Воронов… – Я по новой начала царапаться и лягаться. – Кири-и-и-ил!

Ноги уже практически не держали. Везде был он. Его запах, ядовитым мороком просачивающийся сквозь поры, доводил меня до какого-то дурного куража.

– Мое Сокровище… – Кирилл скользил по моей взмокшей шее губами, ласково играя подушечками пальцев с затвердевшим соском.

А-а-ах!

Я прикрыла глаза.

Даже будучи в хлам, он прикасался ко мне так трепетно… Как к хрупкому бутону. Ласково. Правильно. Предельно осторожно. Как умел только он – мой Воронов Кирилл.

Моя мания.

И вся эта космическая нежность резала без ножа. Вроде бы вокруг кружились демоны, а мы парили высоко-высоко в небесах… В те наши немногочисленные ночи он был именно таким – ласковым и чутким до безумия. Захотелось разрыдаться: как мы могли все это так убого потерять?

Остались лишь осколки. Жалкие отголоски прежних чувств. А сейчас мы неумолимо приближались к точке невозврата…

– Лебедева Алина… – Его большой палец вновь коснулся моей нижней губы, слегка толкнулся в рот.

А я, вместо того чтобы наорать или укусить, еще шире разомкнула губы, позволяя шершавой подушечке столкнуться с моим языком.

Облизала ее.

Проглотила еле слышный булькающий звук в глубине горла…

Всхлип? Очень похоже на то.

И только спустя миг осознала, что натворила…

– И почему, скажи на милость, ты до сих пор одета? – с утробным рыком Воронов сгреб подол моего платья в кулак и резко потянул, отчего ткань чуть не разошлась по швам.

Глава 14

Алина

Рывок, и он развернул меня к себе лицом.

Бесконечная пауза. Глаза в глаза. Его взгляд жадный, осоловелый, пьяный. Лупящий статическим электричеством по артериям.

Ох… Лучше бы я на него не смотрела.

Блестящие зрачки Воронова не просто поглотили радужку – съели ее, и большие карие глаза превратились в две щелки с испещренными красными прожилками белками. Жуткое зрелище.

Если у меня и закрадывались сомнения относительно его адекватности, то теперь они отпали.

Меня накрыло лавиной абсолютного разочарования. Я не знала этого Кирилла. Не в него я так безоглядно была влюблена.

– Почему ты до сих пор одета, Алина? В моих фантазиях ты всегда обнажена. – Сократив и без того смешное расстояние, Кирилл опустил руку мне на бедро и, обхватив его, приподнял меня над полом, вынуждая обвить его талию ногами.

– Отпусти меня! – Я взмолилась, царапаясь, как дикая кошка. – Это точка невозврата, Кири-и-илл… Это дно-о-о… Как ты не понимаешь?! – голос срывался, переходя на шипение.

– Сегодня все слишком реально. Садюга…

– Ты не в себе! – орала, не жалея связок, молотя его кулачками, куда только могла.

– Ну да, не в себе. Догадываешься, в ком я хочу находиться круглые сутки? М? Не переживай. На качестве процесса мое состояние не отразится. Ты ведь сама все чувствуешь…

– Воронов, ну что ты за придурок такой?! – скулила я, по новой нанося кретину увечья ногтями.

Однако эта дьявольская махина вообще не реагировала.

– А если серьезно… – он зашелся припадочным смехом, – после меня ты не захочешь никого другого. Не ляжешь больше ни под кого…

– Там день рождения твоей девушки! Так нельзя! Кири-и-илл…

Я лягалась и выла, но мои жалкие потуги захлебывались в оглушительных диджейских басах за стеной.

Свет в комнате не горел. Я находилась в кромешной темноте один на один с его бесами.

– У меня есть только одна девушка… – Кирилл жадно втянул носом запах моих волос и сжал меня так крепко, что косточки захрустели. Воронов одержимо припал к моей шее губами, будто поставил перед собой задачу зацеловать каждый сантиметр взмокшей кожи. Гладил по волосам и целовал. Гладил и целовал. – Ты мое Сокровище, Лебедева Алина.

Мое Сокровище.

– Ты меня пугаешь… – еле слышно, будто читая молитву, произнесла я. – Просто дай мне уйти. Я тебе этого никогда не прощу! Я не хочу так! Слышишь? – Пыталась убрать его руки, жадно шарившие по моему телу. – Я… не… хочу… так… Кири-и-илл… – слизывала вкус соли с губ, ведь слезы уже давно бежали кривыми ручейками.

– Лебедева… Чего ноешь? Я не причиню тебе боль. Ты разве еще не поняла? Просто дай мне поверить в свою неправду. Ты – моя. На эти короткие мгновения… Ты только моя, Алина…

Его сумасшедшие слова вместе с умелыми прикосновениями пробуждали забытый дурной огонь в груди. Я понятия не имела, что делать. За стеной играла музыка и веселилась его девушка, а мы стремительно падали все ниже и ниже…

– Продолжим с того момента, на котором нас прервали? М? Я даже помню ту теорему… Но тебе же всегда было плевать на алгебру. Ты два и два складывать научилась, любимая?

Ты два и два складывать научилась, любимая?

Заливаясь слезами, я терзала свою нижнюю губу. Это дно… Вместо рая мы опустились на самое грязное дно.

Это край. Крах. Конечная станция.

– Я так давно тебя не радовал… – Он цеплял нежную кожу моей шеи зубами.

– Воронов, там через стенку день рождения Лизы… Это не ты-ы… Ты пожалеешь об этом, Кири-и-илл!

– Однажды я уже пожалел, Алинка… А может, это я и есть? – запрокинув голову, он издал низкий утробный стон горлом. – Да ладно, нам ведь всегда было плевать на задачки.

– Не надо-о… – я шумно сглотнула.

– Сладкая Алина. М-м… А я люблю сладкое на ночь… Хочу принимать тебя в ударных дозах.