Врач. Отец моего бывшего - Галина Колоскова

– Хочешь, преподам урок, от которого розовые очки слетят в один момент?

Ева сжалась. Слышать подобное о сестре, пусть и никчёмной неприятно. Она ждала совершенно другого. Ни единого слова о будущем малыше, о родной крови, который уже развивается. Возможно срок такой, что есть ручки, ножки, бьётся сердечко.

В мире успешных людей всё измеряется только богатством? Она представляла, что предложит врач Кате, чтоб та раз и навсегда оставила его семью в покое. Растущего кроху разрежут, и вытащат по кускам. Кровавые деньги с удовольствием заберёт нерадивая мамаша.

Картинка перед глазами оказалась слишком реальной. Сердце сжималось от чужой боли.

Ева повела плечами, избавляясь от сильных рук. Она не станет принимать участие в убийстве. Горько от осознания, что на месте сестры могла оказаться сама. Голубые глаза смотрели решительно в потемневшие карие.

– Нет, не хочу! Я такая, как есть. Исправлять не нужно, – она поднялась. – Спасибо, Рустам Каримович, за кофе, но я пойду. Нужно работать, – и вышла, не оглянувшись.

Он с недоумением смотрел вслед, не понимая, чем обидел. Его, сильного, циничного мужика, на место поставила девчонка двадцати лет? Что в ней такого, что тянется сердце? Другую послал бы давно и забыл.

Может именно наивностью, чистотой и взяла? Окажись на её месте Катя, уж та бы у ног стелилась, а эта…

– Гордая и независимая. Станет богатой, на драной козе не подъедешь!

Он достал из бара бутылку с виски. Плеснул в бокал и выпил одним глотком.

Несколько звонков по делам дома. Кто-то должен подумать о безопасности и прочем. К вечеру сменят замки. Антону или кто там был, больше не проникнуть незаметно. Заказал ужин Ларисе.

Конечно, набрал гинеколога. Ева права, проблему необходимо решать. Так или иначе. Затягивать ни к чему.

– Саша, посмотри, пожалуйста. Сегодня на приёме была Екатерина Николаевна Сальникова. Что с ней?

– Всё хорошо. Беременность двенадцать недель. Дал направление на анализы. От УЗИ отказалась.

Рустам подпёр ладонью голову. Это надо же дотянуть до такого срока.

– Саша, а если аборт…

– Рустам Каримович! Первая беременность. Девочке нет девятнадцати. Какой аборт? – Он замолчал ненадолго, а после: – Рустам, кем глупышка тебе приходится? – Врач забыл, что находится не в гостях у шефа, а на работе. – Твой ребёнок?

– С ума сошёл? – он убрал трубку от лица. Выругался и уже более спокойно: – Катя сестра моей хорошей знакомой. Она не замужем. Сможет ли в одиночку вырастить ребёнка? Нет, так нет! Будем решать, что делать.

Он мерил кабинет ногами. Пятерня запущена в густые волосы. Ещё одна проблема на голову. Взгляд в окно. За сверкающими чистотой стёклами деревья сбрасывали красно-жёлтую листву. Осень. Может, поэтому на душе так тоскливо?

Рустам хлопнул ладонью по широкому подоконнику.

– Проблемопад, да и только! – Он вызвал Аллу по громкой связи: – Пригласи ещё раз Сальникову из регистратуры. Скажи, что срочно!

Ева в это время читала сообщения от Антона. Того опять пробило на любовь. Глупые объяснения: «Ты всё не так поняла!», «Я люблю только тебя!», «Прости!», «Давай встретимся в удобном для тебя месте!» …

Она не знала, что ответить без пяти минут папе племянника. Сообщать радостную новость или не стоит? Может он уже обо всём знает и это общее решение прийти в клинику?

Голова раскалывалась от противоречивых мыслей, а руки работали.

Вежливые слова с приглашениями пациентам. Направления на оплату в кассу. Направления к специалистам. Рассылка результатов анализов на почты. И бесконечные улыбки, улыбки, улыбки… К концу дня точно челюсть сведёт.

– Сальникова! – администратор шипела, профессионально растягивая губы для окружающих. – Тебя опять приглашает директор.

Ева шла в кабинет на полусогнутых. В висках шумело. Сердце отсчитывало секунды до часа «икс»?

Если Рустам скажет, что Катю отправили на аборт, что делать?

Уходить от него не хочется. При одной мысли в душе пустота, но как остаться? Между ними пропасть. Не только разница в возрасте, социальном статусе, но и в отношении к жизни.

Если ничего не совпадает, для чего находиться рядом?

Глава 20

Ева с замиранием сердца вошла в кабинет мужчины, что стал очень дорог за несколько дней. Так как Рустам, её никто и никогда не защищал. Надёжный, словно стена за спиной. Нежный и благородный. Уход от него станет ударом.

Он стоял у окна, о чём-то задумавшись, и не сразу услышал осторожные шаги сзади. Резкий поворот и нос Евы упёрся в грудь. Она испуганно шагнула назад и пошатнулась.

Крепкие руки не дали упасть.

– Чёрт! Никогда не подкрадывайся ко мне сзади.

Ева испуганно смотрела в потемневшие глаза настороженного зверя. Она испуганно прошептала:

– Я не хотела…

Он моментально справился с эмоциями. Губы расплылись в улыбке.

– Что?

Она впервые столкнулась с таким взглядом врача. Мороз до сих пор гулял по коже.

– Тебя напугать!

Рустам, нависающий скалой над Евой, рассмеялся, сжав голубоглазку в объятиях.

– Напугать…Да, испугался, что упаду на тебя и раздавлю, – он растерянно целовал макушку, окунувшись в воспоминания прошлого. – Больше никогда, договорились?

– Конечно.

– Ева, позвони Кате, назначь встречу в нашем доме, – он говорил в ухо, вызывая мурашки на коже.

Волнение реагирующего на врача тела. Приятное ощущение и аромат дорогого парфюма, укутавший в кокон желания.

– Для чего? – она сказала и замерла. От ответа зависело слишком многое.

Рустам не распутывал рук, наслаждаясь моментом прикосновения.

– Нужно решать, где и как она станет жить. Где станет на учёт по беременности. Рожать и прочее. Я оплачу, если решит наблюдаться в моей клинике.

– А если не захочет? – Ева откинула голову на широкое плечо, почувствовав облегчение.

– Ты как хочешь?

– Чтоб Катя решала сама. Мне важно… – она замялась, подбирая слова.

Что может сказать девушка мужчине, который ей не безразличен? Кто хочет видеть рядом с собой монстра? Рустам усмехнулся.

– Чтобы я не стал убийцей внука?

– Да.

Он крепче сжал руки. Губы коснулись пушистых волос. Может ему, законченному цинику, в её лице прислали вселенскую совесть?

Разговор со стороны мог выглядеть как свидание влюблённых. Щёки полыхали жаром. Ева почувствовала себя неуютно. Она заторопилась, избавляясь от крепкого захвата.

– Я позвоню, обязательно, – хотя желания общаться с родственницей не было.

Врач развернул Еву лицом.

– Есть хоть кто-то, кого ты не простила?

– Антон!

Уже перед концом рабочего дня, как раз, когда Ева набрала Рустама узнать во сколько собираться домой, у регистратуры появилась Мария Захаровна. За ней по пятам шла молодая женщина лет тридцати в пальто молочного цвета.

Заведующая терапии поедала Еву взглядом, полным множества чувств, но главным было презрение.

– Дорогая, чем