Развод. Пойду, найду тебе замену! - Соня Вишнякова

И так иногда ловлю её взгляд, в котором чувствуется обвинение. Словно я во всём виновата, я не сделала чего-то такого, от чего папа бы не ушёл.

И ничего с этим не могу поделать. Она так смотрит. Что бы я ни сказала, как бы ни объясняла, всё равно я буду в чём-то виновата.

Тем временем мы подъехали к дому, у ворот припаркована машина Андрея.

- Вон и папа, - говорю, поворачиваясь к Маринке, улыбаясь, делаю вид, что тоже рада его приезду, вижу, как просияло счастьем её лицо.

Дочь выскочила из машины и побежала, с наскока налетела на Андрея. Он подхватил её и начал шумно целовать. Немного наигранно и преувеличенно.

Конечно, откуда-то вдруг неземная любовь к ребёнку проснулась. А раньше была обыкновенная, не сильно бросающаяся в глаза.

Стоило нам развестись - и для Маринки, папа стал вдвое хорошим, любимым супер-отцом, а мама - в чём-то виноватой. Без приставки – супер.

Я вышла из машины, кивнула Андрею. Он в обнимочку с Маринкой пошёл в дом. Так запросто, как будто оттуда и не уходил.

Какое-то время он болтал о чём-то с дочерью в её комнате - так оживлённо, и весело, как никогда раньше с ней не разговаривал. Обычно эти беседы проходили на другом градусе радости. Или вообще без градуса. Ноль.

Я пошла на кухню разбирать пакеты с продуктами. Слушаю сверху радостные голоса и удивляюсь.

Только сейчас он начал вести себя с дочерью так, как ей бы хотелось раньше.

Через полчаса слышу - спускается. Уверенно вошёл на кухню, сел на высокий стул.

- Чаю нальёшь? - улыбается.

Чему он доволен - непонятно. Наверное, общению с дочерью. Новый вид удовольствия.

- Ну как живёте, как молодая невеста? – достаю из пакета молоко и кефир. Улыбка мгновенно слетела с лица Андрея. - Что-то ты счастливым не выглядишь.

- Я был счастлив... с тобой.

Выдаёт.

Нормально?

- Давай только не надо вот этого, - скептически покачала головой.

- Чего?

- «Я был счастлив»... Конечно, ты был счастлив, потому что я тебя не контролировала, как твоя Маша сейчас тебя контролирует. Вот, пожалуйста, как раз она звонит, - у него в кармане зазвонил телефон.

- Зачем ты ёрничаешь? Я искренне говорю, - засуетился, смартфон достал, сбросил звонок.

- Я тоже искренне, Андрей. Теперь понимаю, в чём заключалось твоё счастье.

- Ну? И в чём же?

- В том, что при живой жене ты был свободен и независим. Мы с Маринкой сами по себе, ты - сам по себе. А сейчас твою свободу жёстко ограничивают. Понятное дело, тебе это не нравится. А знаешь, поделом тебе.

- Злорадствуешь?

- Конечно. Старой брошенной жене только это и остаётся.

Рассматривает меня достаточно нахально. Совсем не так, как должен смотреть человек, у которого есть любимая женщина, которая ещё и ждёт от него ребёнка.

- А ты… встречаешься с кем-нибудь? – заинтересованно прищурился.

- Нет.

- А этот… твой мнимый любовник?

- Ну, он же был - мнимый.

- Так, может… зайду как-нибудь? На чай…

- Ты уже зашёл.

- Ну-у, на подольше?

- Андрей, не начинай. Мы уже это проходили.

- Можно прийти ещё раз? – дёрнул бровями.

- Зачем? – строго глянула.

- Ладно, я понял. Заберу куртки из кладовки, - он встал со стула.

- Забирай, - я повернулась к холодильнику, открыла дверцу.

Андрей остановился у выхода из кухни.

- А что это у тебя там? Мои любимые тефтельки?

Я удивлённо на него посмотрела.

- Твоя Маша не делает тебе тефтельки?

- Представляешь, не делает.

- Так скажи, пусть наберёт меня, я продиктую ей рецепт, - само получилось ехидно улыбнутся.

- Не надо издеваться.

- Но она же должна знать твои любимые блюда и твои привычки.

- Она знает мои привычки.

- Тогда, какие проблемы, всё как ты хотел - молодая невеста, знает твои привычки, сейчас ещё и ребёночка тебе родит.

- Ладно, я понял. Ты теперь будешь всё время меня этим попрекать?

- Зачем мне это нужно?

- Чтобы я чувствовал себя виноватым?

- То есть сейчас ты себя виноватым не чувствуешь?

- Ладно, проехали. Пойду, заберу куртки, - он вышел из кухни.

А я обескуражено хлопнула себя по бёдрам от накатившей нервозности и злости.

Вот, что он во мне возбуждает - нервозность и злость. Больше ничего.

Видимо, действительно, отжили наши чувства, и нет к ним никакого возврата.

Не собираюсь возвращаться. Мне это не нужно. Я уже почувствовала вкус свободы, и снова стать женой, и обязанной, не хочу. Лучше буду насладиться свободой, в самой полной мере.

Раньше-то, слово «развод», казалось катастрофой. Прошло немного времени, и вот, пожалуйста, то чувство, будто освободилась от бремени, которое не давало вздохнуть. А сейчас я дышу свободно. Абсолютно свободно.

Если бы кто-то подсказал, что так будет, раньше бы развелась.

Андрей зашёл на кухню с большим пакетом.

- Ну, я поехал.

- На этот раз ты всё забрал?

- Наверное, да.

- Почему-то я уверена, ты ещё что-то оставил.

- Если я что-то и оставил, то приду и заберу, - угрюмо кивнул.

- Не сомневаюсь, что придёшь и заберёшь.

- Вот опять начинаешь ёрничать, Нина. Да, видимо, правильно мы сделали, что развелись. Ну, всё, пока.

- Пока, - встала возле столешницы, не иду его провожать.

- Папа, пока! - слышу, бежит Марина прощаться с отцом. - Пап, ты ещё приедешь?

- Ну конечно, я ещё приеду.

- Я так скучаю по тебе.

- Я тоже, малыш, по тебе скучаю.

- А когда ты пригласишь меня к себе в гости?

- Обязательно приглашу, дай время.

Я почему-то снова ехидно улыбнулась.

Не хочет приглашать свою дочь к себе, вот прям сейчас, что-то у него там не так.

Ох, и зачем я так думаю? Зачем?

Это сильнее меня. Не поддаётся контролю - вот это злорадство. Такое впечатление, что если ему там плохо, то меня это очень радует.

Неужели я такая плохая?

Ну и чёрт с ним. Пусть для него буду плохой.

Мне главное, чтобы мой ребёнок думал обо мне хорошо, а на всех остальных - наплевать.

17

Андрей

Закинул сумки в багажник, сел в машину, не стал сразу заводить. Смотрю на дом, где я провёл столько счастливых моментов. Где