Твой синхронин — мой - Елизавета Усова

— Нет, — он улыбнулся, — не против.

Леора начала заплетать косу, ведя её от виска к затылку. С другой стороны головы просто захватила волосы, также высвободив челку, и стянула их вместе с косой резинкой на затылке. Она слегка выбила пряди, чтобы придать объёма наверху, свободные волосы мягко раскинула по груди и заправила челку ему за уши. От её нежного прикосновения у него забегали мурашки по шее.

— Теперь готово, — Леора отошла на два шага.

Элиан встал со стула и повернул голову в бок. Коса на виске смотрелась действительно хорошо. Волосы, собранные сзади, выглядели необычно. Наверное, какой-то специальный метод завязывания. Под ними свободно распускались остальные волосы.

— Мне очень нравится, — улыбался Элиан, — у тебя здорово вышло.

— Спасибо, — Леора закачалась на месте и тоже улыбнулась.

Когда они вышли из дома, она захотела сама его запереть. Элиан передал ей ключ и с упоением наблюдал за тем, как она закрывает дверь в их дом, просовывает ключ в скважину и поворачивает его. Сам не знал почему, но он этому радовался.

— Что? — улыбнулась Леора, когда заметила его взгляд, пускающий ток по её телу.

— Ничего, — Элиан оттолкнулся от стены и зашагал в сторону дороги.

Она впервые подошла к остановившемуся трамваю. Леора внимательно следила, как люди взбираются на высокий порог по ступеньке, закидывают жетоны в коробку, из которой вылезает бумажка и проходят дальше, забрав её себе. Ещё утром Элиан дал Леоре два жетона, которые использовались не только для проезда в трамвае, но и на велорикшах. Она подошла к коробке, положила монетку и услышала, как та со звоном пропала где-то в её недрах. Затем закинула второй жетон и принялась ждать.

— Леора, потяни этот маленький рычажок сбоку, — тихо подсказал Элиан.

Она осмотрелась и увидела с краю коробки рычаг. Надавила на него, и из небольшого отверстия вылезла крошечная бумажка, отразившая название остановки, на которой была произведена оплата, и остановки, до которой оплачен проезд.

Элиан быстро проделал то же самое, и трамвай тронулся. Не ожидав движения, Леора шатнулась вперёд, но Элиан успел подхватить её, не дав упасть. Сердце забилось быстрее. Хотя это происходило с ним всё чаще и чаще, привыкнуть к этому ритму у него явно никогда не получится.

— Прости, надо было сказать тебе, чтобы ты держалась.

— Теперь буду знать, — она посмеялась, показывая, что ему не о чём переживать. — А что мне с этим делать?

— Это твой билет, на нём написано, сколько остановок ты оплатила. Если придёт путевой билетёр, то надо будет показать ему билет, чтобы он убедился, что проезд оплачен.

— А потом?

— После проезда можешь выбросить его, он больше не пригодится.

Леора кивнула, крепко взялась за поручень и повернулась к окну. За ним мелькали домики, лавки, велорикши и самые чудесные виды города, которые ни разу не повторились. Леора не могла оторвать от них глаз, рассматривая огромные парки, потрясающие наряды людей, красивые кафе со столиками на улицах и крышах домов и обилие цветов, растущих по всему городу. С каждой остановкой её посещала грустная мысль о том, что когда-нибудь поездка кончится, и она с новой страстью принималась разглядывать в окно полюбившийся город.

Элиан увидел в ней себя, когда он сам ребёнком с таким же удовольствием всматривался в улицы. Теперь он так часто их видел, да и во время поездки всегда о чём-то думал, что перестал обращать внимание на окружение. Он отбросил все мысли и вдруг заметил, как много изменений произошло с городом. Где-то поставили новый красивый забор перед клумбами, где-то заменили фонтан, построили новое кафе или украсили витрину магазина, в котором он когда-то покупал школьную форму. Все эти изменения проходили мимо него. Как он мог не обращать на них внимание? Город менялся, но был всё так же прекрасен, а может, даже становился лучше.

Элиан провёл взглядом по трамваю, стараясь найти изменения и в нём, пока не наткнулся на хрупкую кисть руки Леоры, держащуюся за поручень. Белая кожа и тонкие пальцы, аккуратно сжимающие металл, были будто срисованы с картины. Казалось, если провести по ним рукой, то кожа рассыпится, словно крыло бабочки. Элиан сжал кулаки и негромко вздохнул.

* * *

Лукас Вальт открыл дверь и пригласил гостей пройти, не отрывая взгляда от девушки.

— По Вам совсем не скажешь, что с Вами происходили какие-то изменения, госпожа Грис, — он продолжал разглядывать Леору, что сильно её смутило. — Как, впрочем, и по анализам, которые я изучаю.

Она так сильно растерялась под пристальным взглядом, что в голову совсем не приходило, что можно было ответить.

— Я принёс последние, как Вы и просили, — Элиан разрядил обстановку, первым прервав тишину. — Теперь остается только сдавать то, что Вам будет необходимо для исследования.

— А что насчёт крови? — учёный взял большой конверт, протянутый Элианом.

— Они действительно заморозили её кровь, но пока Раэль не может её отдать так, чтобы никто не заметил.

— Мне очень нужна её кровь, взятая до того, как ей сделали вакцинацию.

— Я понимаю. И принесу её, как только это станет возможным.

Леора чувствовала себя здесь чужой и стояла, вжатая одиночеством в холодную стену. Комната казалась тесной и недружелюбной.

— Ох, простите! Вам, должно быть, очень трудно стоять, госпожа Грис? Прошу, присаживайтесь на диван, — господин Вальт протянул ей ладонь, чтобы помочь пройти в гостиную и сесть.

Эта комната была светлой и, возможно, даже просторной, но обилие книжных стопок, бумаги, раскиданной по столам, и каких-то непривычных для Леоры предметов создавали ощущение переполненности. В воздухе, сверкая на солнечных лучах, пробивающихся сквозь штору, танцевали крошечные пылинки.

— Без трости Вам тяжело ходить? — заботливо поинтересовался господин Вальт.

— С каждым днём всё легче.

Его мягкий тон расположил её к себе.

— Я видел состояние Ваших ног и хочу сказать, что за это время они восстановились сильнее, чем это обычно бывает. Даже если учитывать, что Вы проходите курс с физиостимом. Если мы найдём способ вернуть Вам Ваш истинный облик, даже интересно, как это отразится на теле русалки.

Последние слова застряли в её голове. Леора растерялась. Для чего они всё это делают? Уже сейчас она понимала, что не хочет возвращаться в море. Две с половиной недели, проведённые в человеческом мире, показались ей целой жизнью. И она не хотела терять её. Терять ту близость, которая была сейчас между ней и Элианом. Терять те возможности, о которых она мечтала. А как же признание, к которому она так готовится? Какой в нём смысл, если они пытаются вернуть всё назад?

Мысли