Развод в 45. (Не) Больно - София Брайт

– Нет, – голос Вити твердый, уверенный, режет воздух, как лезвие. – Мы не сдаёмся, – заявляет он твердо.

Муж поворачивается и выходит из помещения, а я следую за ним.

– Витя… – не знаю, что должна сказать. Наверное, что глупо отрицать реальность. Но он прав, мы должны бороться до последнего.

Супруг замирает и медленно оборачивается.

– Лена. Я не могу просто ждать, – смотрит в глаза прямо.

– Что ты думаешь делать?

– Наверное, я не зря столько лет выстраивал нужные связи по всему миру? Подниму на уши всех, до кого смогу дотянуться, – смотрит на меня пристально, а затем разворачивается и уходит.

А я провожаю его долгим взглядом, надеясь на чудо.

Тишина в доме давит.

Я сижу на кухне, сжимая в руках чашку остывшего чая.

Диана спит.

После пережитого стресса и температуры она сильно похудела и теперь кажется такой хрупкой, и мне страшно, что ей будет тяжелее пережить происходящее, чем всем нам.

Телефон молчит.

Четыре дня назад Виктор уехал из больницы, позвонив мне после этого и сказав: «Я вернусь, когда найду выход».

Но что это за выход? Где он его ищет? Врачи, клиники, доноры… Все варианты уже перебраны.

После того звонка мы разговаривали дважды. На мои вопросы о том, где он находится, супруг не отвечал. Лишь говорил, что хочет услышать мой голос. Просил рассказать хоть что-то. И я, чувствуя, что эти разговоры помогают ему держаться на плаву, рассказывала о дочке, разговоре с сыновьями и нашем доме. Но ни словом не затрагивала Данила или Ирину. Будто до поиска решения мы наложили негласное табу на эту тему. Хотя оба держали руку на пульсе и находились в курсе событий.

Даже Борис вернулся обратно в страну, надеясь на спасение сына. Именно он растил его пятнадцать лет. И перечеркнуть свою привязанность к нему, чувства он не сможет только из-за какого-то ДНК-теста. Это его сын, пусть и не биологический. Но деверь любит его всем сердцем.

Звонок разрывает тишину. Я подхватываю смартфон со столешницы, надеясь увидеть имя мужа на дисплее. Но светящиеся буквы складываются в совершенно другое имя.

Дрожащими руками принимаю вызов, морально приготовившись к любым новостям.

– Лена? – голос Ирины звучит непривычно.

– Я слушаю, – стараюсь не выдать волнения.

Теперь эта женщина может звонить мне только по одной причине.

– Витя… Витя нашел кого-то, – говорит она возбужденно.

Я замираю, не понимая, что именно она имеет в виду.

– Кого? – затаив дыхание жду ответа.

– Донора. В Германии, – слышу радость в ее голосе.

– Что? – кажется, будто мне послышалось.

– Он… Он связался с какой-то частной клиникой. Там есть подходящий материал. Поступил совсем недавно. Но…

– Но что? – сжимаю телефон так, что пальцы немеют.

– Это дорого. Очень. И… нужно лететь туда. Сейчас, – кажется, что невестка не верит в случившееся.

Я закрываю глаза.

Конечно. Деньги. Виктор никогда не жалел их на семью. И я уверена, что он готов заплатить любую сумму, лишь бы спасти Данила.

– Он уже договорился?

– Да. Завтра вылет.

Сейчас я не думаю о том, почему муж лично не сообщил мне эту радостную новость. Я просто не в том состоянии, чтобы включать собственницу. Прежде всего речь идет о ребенке Ирины и Вити. А значит… Мне остается только благодарить Небеса за выпавший шанс на спасение этого мальчика.

Значит, перелет уже завтра.

У Данила есть шанс, и это самое главное.

Но почему тогда у меня так давит в груди?

– Хорошо, – говорю автоматически.

– Лена… – Ирина замолкает. Я слышу шумный вдох, а затем тихое: – Спасибо.

Я не отвечаю. Просто вешаю трубку.

Потому что я стараюсь не думать о том, как мы будем жить после…

Но в душе понимаю, что как только весь кошмар закончится, нам придется столкнуться с неприглядной реальностью, где больше нет нашей семьи.

Глава 25

– Вы уезжаете? – спрашивает Витя, застыв на пороге.

Я держу в руке ручку чемодана. Диана уже в машине: она едет со мной.

Операция Данила прошла успешно. И теперь он восстанавливается. Все это время Витя находился в Германии, вместе с Ириной и Борисом. А я ждала его возвращения. Но ожидание превратилось в каторгу, и я приняла решение, что нужно хотя бы на время сменить обстановку. Поэтому и купила нам с дочкой билеты на Кубу.

Да, захотелось оказаться как можно дальше отсюда. И уже там принять решение, как быть дальше.

Разговоры разговорами, но прежде всего я должна ориентироваться на свои внутренние ощущения. Могу ли я… и, вообще, хочу ли пытаться спасти этот брак?

– Да, – говорю, кусая нижнюю губу.

Я не видела супруга почти две недели. И за это время он осунулся, оброс и теперь выглядит так, будто на его плечах лежит вся тяжесть этого мира.

Если честно, я не ожидала, что он вернется сегодня. И планировала сбежать до его возвращения.

– Надолго?

– Не знаю, – не собираюсь лукавить и юлить.

Я больше ничего не знаю.

– Мне нужно разобраться в себе.

– Значит, хотела сбежать, пока я не вернулся? – смотрит прямо в глаза.

– Таков был план, – не отвожу взгляда. – Мы не ждали тебя так скоро…

– А я торопился вернуться к вам, – звучит растерянно. – Умирал, как сильно хотел к тебе домой.

– Теперь ты дома.

– Без тебя это не дом, а так… – морщится. – Коробка.

Замолкает, жадно рассматривая мое лицо, впитывая каждую черточку. Точно так же, как и я его.

– Я соскучился, Лен, – и смотрит при этом так, что у меня начинает кровоточить сердце. – Ты нужна мне, родная, – делает шаг навстречу.

Как только ноздрей касается запах любимого мужчины, глаза начинает щипать. Да, Витя всегда был и будет моим любимым, даже если мы не будем вместе.

– Вить… – говорю сдавленно, не в силах больше ничего произнести.

– Давай я к вам прилечу, Лен, а? Или… – его глаза вспыхивают каким-то безумным взглядом, начиная осматривать коридор и гостиную. – Я прямо сейчас с вами… А билет в аэропорту куплю, а?

– Вить, – чувствую, как в носу щиплет, а из уголка правого глаза скатывается слезинка. – Не надо, Вить.

– Почему? – он смотрит на меня, тяжело дыша. – Почему? Ты моя семья, – подходит, хватая меня за руки. – Я – твоя. Мы же обещали друг другу: “И в горе, и в радости, пока смерть не разлучит нас”, – его зрачки сужены. Мне кажется, что он напуган. – Лен, в горе и в радости, – берет мои руки и обе прижимает к своему рту, целуя костяшки пальцев. – Ты