Настоящий папа в подарок - Вероника Лесневская

— Поехали.

Обнимаю Настю и понимаю, что никогда уже не смогу отпустить. Ни ее, ни малышей. Вросли они мне прямо в сердце, пустили корни, прочно обосновались в мозгу.

Осталось доказать ей, что из меня может получиться неплохой отец. И, если повезет, муж… Я буду стараться, хоть это, кажется, самая сложная боевая задача в моей жизни.

Глава 14

Старый Новый год

Анастасия

— Интересно, чей это папочка? Во-он там, у входа, — шепчет Марина, стреляя горящим взглядом через мое плечо.

Я оглядываюсь, украдкой улыбаюсь Мише, который оперся плечом о косяк двери, перегородив весь проем мощной фигурой, и со скучающим видом осматривает празднично украшенный зал Дома творчества. В тесном помещении на фоне детских стульчиков он выглядит великаном. Ловит мой взгляд и меняется в лице, будто ждал, когда я повернусь. Слегка приподнимает уголки губ, прищуривает темно-синие, как бурное море, глаза, кивает мне, чтобы не отвлекалась от работы.

Невольно засматриваюсь на него. Высокий, статный, широкоплечий, в черном пальто и всегда идеально отутюженных брюках. Настоящий мужчина. Мечта любой женщины. Недаром моя коллега так мечтательно вздыхает.

«Наш папа!» — ревниво шипит моя внутренняя собственница, но я не даю ей права голоса.

Разве я могу претендовать на этого мужчину? Он всего лишь заботится о нас, в глубине души надеясь, что я вынашиваю его детей. Все может измениться в одночасье, если мы сделаем тест ДНК. Ведь именно об этом они общались с врачом за закрытой дверью. Я по обрывкам разговора догадалась, а потом Миша… солгал мне.

— Не крутись, у меня булавки в руке, — тихо предупреждаю Марину, прикалывая к ее лифу украшения из бисера, имитирующие льдинки.

Сегодня она — педагог по лепке — играет роль Зимы, и пышное белоснежное платье ей невероятно идет. Остались последние штрихи. Я полночи работала над сложными аксессуарами, в то время как Миша кипятил чайник и носил мне то печенье, то кильку, то все вместе в виде бутерброда, потешаясь над моими кулинарными предпочтениями.

Он такой внимательный и терпеливый, что не может быть реальным. В ту судьбоносную новогоднюю ночь я будто окунулась в сказку. До сих пор тону в ней и не хочу выныривать на поверхность. Кажется, если моргну — Медведь исчезнет, а я проснусь в квартире Вали или в сугробе под домом.

Затаив дыхание, я снова оборачиваюсь, чтобы убедиться, что он все еще здесь. Зал постепенно наполняется народом — родители приводят своих детей, переодевают в новогодние костюмы. Но я без труда нахожу Мишу в толпе. Он не отрывает от меня глаз, будто следит за мной, как телохранитель.

На секунду отвлекается на шестилетнюю девочку, которая дергает его за рукав. Воздушная, как принцесса из мультика, она что-то воодушевленно рассказывает великану. Миша смеется, отрицательно качая головой, а потом болтушку забирает мама, пылко извиняясь. Он отмахивается, мол, все в порядке. Провожает кроху долгим задумчивым взглядом, и у меня покалывает в груди.

Миша готов к отцовству. Это чувствуется в каждом его поступке. За две недели, что мы вместе, я убедилась в серьезности его намерений. И радикально изменила свое отношение к нему. От страха к доверию… и чему-то большему, в чем не могу себе признаться. В глубине души я мечтаю, чтобы близнецы оказались его, но в то же время боюсь отрицательного результата.

— А-ай! Больно, Настя! — вскрикивает над ухом Марина.

— Прости, пожалуйста! Прости, — искренне раскаиваюсь, когда понимаю, что, замечтавшись, вонзила иголку ей в грудь. На бледной коже проступает капелька крови, как в сказке про Спящую Красавицу. Пока коллега не упала замертво, я подаю ей влажную салфетку.

— Тоже на папашу засмотрелась? — ехидно хихикает она. — Видный мужик, но наверняка женатый, сама понимаешь. У нас отцов-одиночек мало. Чаще — матери, — роняет небрежно, а я инстинктивно опускаю ладонь на живот, принимая ее слова на свой счет.

Мать-одиночка… Этот статус все ярче маячит на горизонте. Как и прочерк в графе «Отец» в свидетельствах моих детей.

— Нет у него никого, — выпаливаю, сминая на себе ткань ангорового свитера, в который заботливо облачил меня утром Миша. По прогнозу погоды обещали метель, и он настоял, чтобы я оделась теплее. — Михаил Янович холостой.

— Вы знакомы? — выгибает бровь.

— Да, — кратко.

И все. Мне больше нечего сказать. Статус Миши в моей жизни не определен, однако с каждым днем я крепче привязываюсь к нему, будто нет никого роднее на всем белом свете.

Влюбляюсь? Нельзя! Опять на те же грабли, как с Валей. В омут с головой, но в итоге… предательство. На этот раз я не одна, а с малышами под сердцем, так что пора взрослеть и из наивной девчонки превращаться в сознательную женщину-мать.

— Неужели вы?.. — скептически морщится Марина, сравнивая меня и Мишу. Я и сама понимаю, что мы не подходим друг другу. Будто из разных миров. — Погоди-ка, а как же Валя?

— Скоро утренник начнется, готовься, Зима, а мне еще надо декорации проверить, — резко перевожу тему.

Отдаю Марине булавки, остатки украшений-льдинок, а сама спешу сбежать от сплетен.

Тщетно… От себя не скрыться. И от пробуждающихся чувств.

После сегодняшнего праздника в коллективе точно пойдут обо мне слухи, причем очень грязные и неприятные, а уже завтра весь городок будет знать, что «Настя из Дома творчества загуляла, пока мичман Валя был на службе».

Однако все негативные мысли улетучиваются, когда я подхожу к Мише. Рядом с ним я становлюсь смелой и… счастливой.

— Жарко? Давай пальто, я в кабинет директора отнесу, — предлагаю с улыбкой.

— Нормально, — ворчит он, отталкивается от косяка, к которому будто прилип за все это время, и приближается ко мне.

— Устал?

Мне по-прежнему неловко из-за того, что Миша вынужден скучать на детском празднике. Я пыталась отговорить его, но он был непоколебим. Пошел на это ради меня. В качестве главного аргумента напомнил, как я разрешила ему заботиться о себе, так что теперь он просто выполняет свое обещание.

— Я же ничего не делаю, — разводит руками.

— Ожидание — это самое невыносимое ощущение. Время тянется бесконечно, когда ты ничем не занят. Может, присядешь? — киваю на стулья у стены. — Правда, там места для родителей…

— Я ведь тоже в какой-то мере отец… будущий.

Скупо улыбнувшись, как умеет только он, опускает взгляд на мой живот. Уложив широкие ладони талию, притягивает меня к себе на глазах у всех присутствующих. Целомудренно, но одновременно по-хозяйски целует в лоб. Будто он