Укрощение строптивого студента - Мила Ваниль

— И ты — один из основателей! Так зачем проверку устроил? Даже если хотел предложить членство, спросил бы сначала, хочу ли я!

— Ты не хочешь? — Демон скептически приподнял бровь. — Серьезно? Не хочешь в клуб, где нет случайных людей? Где никто не посмеет тебя обидеть? Где гарантирована не только безопасность, но и приватность? Боже, Даша… Скажи, что ты не хотела! Я с удовольствием послушаю.

— Хотела. — Глупо отрицать очевидное. — Но, полагаю, членство в твоем клубе стоит дорого. Навряд ли у меня есть такие деньги.

Демон раздраженно скомкал салфетку и бросил ее на стол.

— Как ты любишь говорить о деньгах…

— Извини, но я так живу. По средствам. — Даша, напротив, расправила салфетку на коленях. — А где ужин? Я умираю от голода.

Демон позвонил в колокольчик, и слуга вкатил в комнату тележку с блюдами, закрытыми клошами.

— М-м! Выглядит вкусно, — обрадовалась Даша, когда перед ней поставили тарелку с едой.

Демон молчал, пока Даша наслаждалась салатом из морепродуктов и рыбой, зажаренной на гриле. От вина отказалась сразу же, и Демон не стал настаивать, предложил сок и воду.

— Ты как вчера до дома добралась? — спросил Демон, когда подали десерт. — Прости, не успел проконтролировать.

Даша чуть не подавилась клубникой, но мужественно ответила:

— Прекрасно добралась. И это ты прости… За то, что ударила.

Демон кивнул.

— В общем, со мной лучше не надо о деньгах, Даша. Если я что-то предлагаю, то никогда не попрошу плату. И ты можешь попросить, что угодно, но только не деньги. Хорошо?

— Договорились, — согласилась она. — Значит, за членство в клубе мне платить не надо?

— Как-нибудь обойдусь без твоих взносов, — хмыкнул Демон. — Но я должен был убедиться, что ты истинная госпожа.

— Ну, приехали… — протянула Даша. — Ты во мне сомневался?

— Мы встречались на особенных условиях, — уклончиво ответил он. — У нас была договоренность, обмен любезностями. В клубе саб должен быть уверен, что получит то, в чем нуждается, несмотря на твою нежную внешность.

Опять внешность! Куда ж без нее…

— Поэтому я должен был проверить, насколько ты госпожа, — продолжил он. — И поддайся ты на мои уговоры…

— Мало я тебя стукнула, — сообщила Даша, доедая десерт. — Надо было еще по голове, чтобы наверняка.

— Шутишь? — перебил ее он. — А я нет. Дело не в тебе лично, а в том, сколько девушек приходят в Тему, не имея внутреннего стержня, чтобы стать госпожой.

— Хорошо… Так, выходит, у меня он есть? Этот стержень? Ты закончил проверку?

— Да. Я же сказал. Ты справилась.

— Какое облегчение…

Она откровенно ерничала, но очень уж хотелось отомстить Демону хоть немного. Даша ненавидела, когда ею манипулировали.

— Завтра я могу представить тебя, как члена нашего клуба.

— Извини, завтра не могу. Очень занята. Я сообщу тебе, когда захочу присоединиться к вашему обществу.

Даша с удовольствием наблюдала, как вытягивается лицо Демона. Так ему и надо! Хитрожопый манипулятор…

= 22 =

Едва Барби открыла дверь, Ярик испытал жгучее желание вытянуться по стойке смирно.

— Заходи, коль пришел, — велела Барби, окидывая Ярика цепким взглядом.

Если бы он читал «Божественную комедию» Данте, то услышал бы в ее словах бессмертное «Оставь надежду всяк, сюда входящий». Но Ярик уловил лишь общее настроение, что, впрочем, не помешало ему оробеть сильнее.

А ведь, казалось бы, намереваясь сдаться в рабство, страха он не испытывал. Наоборот, получив вчера сообщение от Барби, предвкушал развлечение, как минимум. Учеба отнимала почти все время, даже хобби отошло на второй план. А тут два дня в компании красивой девчонки, игра с экстримом, одна мысль о которой будоражит кровь…

Барби сказала, что двух дней будет достаточно. А потом, если Ярику понравится, можно и повторить на выходных. Рабочая неделя к шалостям не располагает. Ярик с этим согласился. В будни он с утра до вечера торчит в институте, не до игр. Правда, пришлось предупредить маму, что на воскресном обеде он не появится.

— Папе это не понравится. — Она попыталась призвать сына к ответственности.

— Папе не понравится, когда я сессию не сдам, — резонно возразил Ярик. — Я договорился с преподавателем о частных уроках. Латынь сама себя не выучит.

Очень складная легенда получилась. Заодно Ярик нашел оправдание потраченным на телефон Вадима деньгам. Мол, за уроки заплатил. «Золотое» вышло репетиторство. Если Барби узнает, ему не поздоровится. Но тут уж, одним косяком больше, одним меньше… Между прочим, телефон пришлось покупать из-за нее!

В общем, Ярик предвкушал интересные выходные, но под строгим взглядом Барби как-то сник. Она не пряталась за маской училки, как в институте: никакого макияжа, волосы собраны в легкомысленный хвост. И одета вполне по-домашнему — топ и шорты. И все же было в ее поведении что-то такое, отчего становилось понятно без слов, куда Ярик отправится, если взбрыкнет.

— Доброе утро, госпожа Дана, — вежливо поздоровался Ярик.

За что был удостоен снисходительного одобрения: Барби кивнула и улыбнулась.

— Брось вещи здесь. — Она показала на тумбочку в прихожей. — Завтракал?

Ярик отрицательно качнул головой. Он давно пренебрегал завтраком, предпочитая поспать чуть подольше.

— Ты вовремя. Поедим вместе. Заодно обговорим детали. Мой руки, садись за стол.

Барби, оказывается, еще и готовить умела. Ярик не заставил себя упрашивать, шустро набросился на угощение. Горячие блины со сметаной, какао… Да он сто лет так не завтракал! С тех самых пор, как умерла бабуля…

Вспомнив бабушку, Ярик погрустнел. Так хорошо, как с ней, ему никогда не жилось. А он, как дурак, еще тосковал по родителям! Хотелось, чтобы как у всех — мама и папа… Но радость от совместного проживания быстро прошла. Растворилась, как и иллюзии о счастливой семье. Нет, Ярика никто не обижал. Просто для бабушки он был центром вселенной, а для родителей… пустым местом.

— Что, сметана кислая? — поинтересовалась Барби.

— А? — Он уставился на нее, выныривая из воспоминаний. — Нет, вкусная.

— А лицо кислое, — заметила она. — Яр, ты все еще можешь уйти. Дверь не заперта. Ты вообще можешь уйти в любой момент.

— Без зачета? — уточнил он.

— Зачет придется заслужить.

— Так я готов, госпожа Дана.

— Да я вижу, — вздохнула она. — Ладно, уточню основные моменты. Раб — это личная вещь хозяина. То есть, хозяйки. Вещь без голоса, без мнения, без прав. Я приказываю, ты выполняешь. Без обсуждения твоих желаний. Без поправки на стыдливость.

— А если мне нужно что-то уточнить? Или спросить?

Ярик свернул блин трубочкой, макнул его в плошку со сметаной и отправил в рот. Черт его