Сделай мне ребенка - Ольга Тимофеева

- Иди, отдыхай и спи. Я тебя подброшу.

- А у тебя дома кто-то есть, тебе поможет кто-то? Я представляю что там.

Аккуратно спрашиваю. С одной стороны интересно, с другой - хочется помочь, если один.

- Не волнуйся, справлюсь один.

- Я волнуюсь.

Честно отвечаю. И что всё равно уже делать в субботу вечером одной?

- Правда, не спешу никуда. Давай, проверим. Если ничего страшного, то пойду домой, если надо помощь, то помогу убраться.

- Ну поехали, если хочешь.

Усмехается мне уголком губ.

Помочь хочу. А не что ты там себе подумал, диверсант Титов.

Спустя полчаса уже у его дома. Поднимаемся наверх.

Открывает дверь квартиры. Тонкий слой воды везде растекается по линолеуму.

- Думаю, моя помощь не будет лишней, - заглядываю ему через плечо.

- Не будет, - выдыхает. - Я потом расплачусь. Но учти. Деньги теперь нужны будут на ремонт, твою “помощь” буду оплачивать натурой. Точно готова к таким благодарностям?

- Считай, что я волонтёр, Титов. Можно без благодарностей.

- Ты, скорее, не волонтер, - тянет с ленцой, - а мой личный гуманитарный груз.

На губах игривая полуулыбка.

Как будто ему даже нравится уже, что его затопили.

- Хочется распаковать… аккуратно. Но с глубоким уважением. И очень… внимательно изучить состав.

В горле пересыхает от его намеков-полунамеков.

 Глава 22. Распаковывать гуманитарку сегодня будем?

- Ведра у тебя есть и тряпки?

Стягиваю кроссовки и носки.

- Не разувайся, ноги намочишь.

- Ноги быстрее высохнут, чем носки и кроссовки.

Работы тут - завались. Или, точнее, затопись…

Алексей идет, хлюпая по воде.

Хотя, наверное, в общем ему повезло больше. У него только линолеум на полу намок. У соседей снизу - и стены, и потолок.

Возвращается с ведром и какими-то тряпками. Параллельно заглядывает в комнаты и закрывает двери.

- Тут везде пороги небольшие, поэтому досталось только коридору, кухне и ванной. Держи, - ставит прямо в воду инвентарь. - Я пойду трубу смотреть.

Я закатываю джинсы и рукава свитшота и начинаю собирать воду в ведро. Алексей возится с трубой, у которой что-то сорвало. Параллельно объясняется с соседями.

- Давай вынесу воду, Сонь, - забирает у меня ведро.

Следующее выношу сама.

Он сидит на крышке унитаза, лицом к бачку и что-то закручивает на трубе.

Жарко, поэтому разделся до черной майки. За бретелями которой видно как напрягаются мышцы. Пальцы в какой-то ерунде перепачканы.

И он непривычно для левой рукой закручивает гайку.

Облизываю губы и сглатываю.

- Я вылью воду?

- Да, - тут же поднимается и забирает у меня ведро. - Позови, я вынесу. Не надо тяжести носить.

Мне бы ответить что-то, а у меня взгляд соскальзывает вниз, на его грудные мышцы.

Вау.

Все слова… про что он говорил…?

Киваю. Моргаю и тут же разворачиваюсь. Иду дальше убирать.

Сейчас какой-то другой.

Действительно красивый.

Но не в вылизанном, “глянцевом” смысле. А в каком-то настоящем, мужском.

Мокрые волосы.

Руки в какой-то смазке, но мне нравится, как он делает что-то.

Разбирается, спокоен, уверен. Не боится испачкаться.

Подсматриваю за ним со спины.

Мне бы такого мужа лет пять назад встретить…

Хотя…

А если бы я не смогла забеременеть?

Что бы за брак был?

Выжимаю тряпку.

Это сейчас я ищу, без обязательств и штампов. Не получится, значит, не получится. Никто никому ничего не должен.

Заканчиваю с коридором, перехожу на кухню.

Она светлая, убранная, спокойно-минималистичная. Ничего лишнего.

И мне это нравится.

- Леш, а у тебя есть во что переодеться? А то мне неудобно и жарко уже в этом?

Приносит мне свои шорты короткие и ещё одну-майку алкоголичку. Как специально. Надеваю ее поверх лифчика. И ныряю в шорты, завязываю на шнурок, чтобы не свалились.

Стулья поднимаю на стол.

Сначала собираю воду с плитки. Потом протираю насухо.

Главное просушить мебель.

За окном темнеет постепенно.

Я протираю все под мебелью в кухне. Алексей отодвигает холодильник, чтобы я везде могла достать.

- Вух…

Не то чтобы очень страшно. Кухня вообще в порядке. Досталось только коврикам, которые сейчас висят и стекают. Плинтуса ещё пришлось открутить в коридоре, чтобы поднять линолеум.

Титов звонит какому-то другу, просит привезти завтра вентилятор, чтобы просушить линолеум.

Мебель поднимает на разные подставки, чтобы просыхала.

К десяти заканчиваем.

Сесть негде, поэтому я забираюсь на подоконник. Только сейчас чувствую усталость. Но приятную. День прожит не зря.

- Есть хочешь? - лезет в холодильник.

Уже десять. Я так поздно не ем.

- Нет, спасибо, - машу головой.

Но когда он достает это свое сало. Хлеб, зеленый лук и чеснок, я плыву.

А желудок рычит.

- Вы не договорились? - кивает на мой живот и берет нож в левую руку. Нарезает тонкими полосками мягкое сало с мясными прослойками. Хлеб небольшими кусочками. Чистит чеснок.

Ни один мужчина в жизни меня не кормил.

Даже кофе им делала я.

Упираюсь пяткой в подоконник и затылком в откос.

- Держи, - несет мне ко рту небольшой бутерброд. Небольшой, чтобы я сразу его в рот, прожевала и проглотила. - Давай, сегодня можно. Разрешаю.

И я раскрываю губы.

От вкуса чуть подсоленного сала, остринки зеленого лучка и резкости чесночка, приглушенного резкость хлебом, закрываю глаза и балдею.

Как же э-то вкус-но.

- Ещё?

Да уж если сорвалась…

Киваю и улыбаюсь.

Один раз можно. К тому же я последний раз ела, когда завтракала. Ещё один бутер съедаю.

- Спасибо, Сонь. Без тебя бы тут до утра убирал все.

Киваю.

Диковато немного. Но такого у меня ещё не было.

Вообще все странно с ним. Не по какому-то плану. А я люблю, чтобы понятно все было.

А мы сидим с Титовым на подоконнике. Едим сало с чесноком.

А за окном уже темно. Надо домой идти. И он благородно захочет проводить. Может, даже зайти ко мне.

А у меня так не факт, что порядок.

- Можешь даже не провожать меня, - смеюсь с самой себя, - от меня чесноком пахнет на километр.

- Так это ты только вампиров отпугнешь, а таких как я… наоборот… притянешь.

- А ты что, опасный?

Смотрю в глаза.

- Могу быть опасным.

Прищуривается и ведет большим пальцем по моей голой коленке.

Ой-ой-ой.

Я не очень уверена, что правильнее всего будет сейчас