Король моей школы - Лисса Джонс

Слова задевают.

«Против своих».

Я не думал об этом. Мечтал о «Легионе» лет с тринадцати, но у них нет детской школы, как в том же «Зените», «Локомотиве», «ЦСК». В «Легион» можно только попасть через отборочные матчи, сдачи нормативов и получении званий КМС.

Марк замечает мою растерянность, улыбается и хлопает по плечу.

— Дуй в душ, новичок. Поедем в «Гранж».

* * *

То, что я узнаю в эту ночь в «Гранже», полностью меняет мое представление о профессиональном спорте.

Здесь отдыхает спонсор «Легиона»: владелец сети букмекерских контор, наживающийся на ставках. Представляете толстого мужика, на котором не сходится рубашка? Нет, совсем нет. Ему около сорока, к него седые волосы, каменный покер-фейс и взгляд, будто мы все ему задолжали.

«Он зависает тут, когда прилетает в Питер. Любит посмотреть на новичков, как на приобретенный товар. Ильич сам отправляет избранных пацанов сюда со старичками», — орет на ухо Артем, пока я в диком шоке перевариваю инфу. Главный тренер, выходит, в курсе.

Никогда не задумывался о том, почему в таком популярном клубе нет детской школы, но все оказалось слишком просто: на детско-юношеские матчи нельзя делать ставки.

«Легион» не просто клуб — это инструмент заработка. Договорняки, слитые матчи, купленные судьи. В этом году намечается грандиозный отмыв бабла: легионеры же три года подряд берут кубки всероссийской лиги. Ставки на них запредельные. И все, кто поставит — проиграют. Потому что в этом году «Легион» сольет финал.

Я сижу за круглым столиком в вип-кабинке, кручу в руках бокал с коктейлем и не верю в то, что узнал. Не могу понять, где оказался.

Тёмные стены, давящая на виски музыка, толпы людей, которые кричат друг другу в уши, чтобы перекрыть басы. Рядом не касатики, а незнакомые люди. Парни, полуголые девчонки на коленях, какие-то мужики в костюмах — к нам то присоединяются, то уходят.

Артем и брюнетка устраивают шоу на радость публике, и мне кажется, что им нужно снять комнату. Денис утащил двоих, бросив напоследок слова о том, что мне нужно научиться отдыхать. И бросил пару купюр танцовщице, которая клеится ко мне уже полчаса. Еще немного — и ее рука протрет дырку на мох джинсах.

— Я сваливаю, — отстраняюсь от решившей честно отработать блондиночки, но она цепляется за мою руку, а ее нос утыкается мне в шею.

— Да ладно, чего ты, — меня стошнит сейчас от цветочного аромата, от приторного голоса и липких прикосновений. — Хочешь, все сделаю сама?

Хочу, чтобы ты перестала об меня тереться.

Меня от нее воротит. Или от себя и способа отдыха легионеров. Они не парятся из-за приближающегося начала сезона. Им обещали, что первые полгода они стабильно будут выигрывать. Нафига мне это?

Край — когда она прикусывает сережку. Грубо отталкиваю девицу, поднимаюсь и направляюсь к выходу. Парочка парней из команды не обращает внимания, а деловые придурки и вовсе в неадеквате.

Проталкиваюсь сквозь толпу. Темнота, пульсирующий в такт биению сердца неоновый свет, биты — черт, дышать становится тяжело.

Это клуб. Это клуб. Это клуб. Это не будка. Это не та будка. Мне не десять. Это клуб.

И тут вижу то, отчего ноги прирастают к полу, а воздух застревает в глотке.

Лукин. И какая-то девушка. У бара.

* * *

Она обычная. Неброская. Джинсы, простой черный топик, никакого гламура, никакого «вау». Таких в клубе сотни. Но сейчас мой мир сужается до этой невзрачной рыжеволосой девчонки.

Марк нависает над ней — вижу его спину. Вижу, как он наклоняется ближе к ней, а воображение рисует, как его пальцы впиваются в ее талию. Я будто под гипнозом наблюдаю за парочкой.

Рождающаяся в груди злость не такая, как обычно. Не вспышка, не отключающая мозг эмоция, не феерия гормонального взрыва. Эта злость другая. Осознанная, медленно расползающаяся по венам.

Взрослая. Холодная. Абсолютно новая.

Девчонка что-то говорит, отворачивает голову, но он не слушает. Она толкает его в грудь — но это как пытаться сдвинуть скалу. Никто не видит?

Нет, не так. Никто не хочет видеть.

Совсем точно так же, как учителя не видели того, что мы творили.

Эта мысль дает импульс — оживаю и в пару широких шагов оказываюсь у бара.

— Отвали от нее. — Голос звучит резко даже для меня самого. Марк оборачивается. Девчонка смотрит с… черт. С надеждой?

Я не тот, на кого ей стоит надеяться. И тем не менее я тут.

— Ты в порядке? — Спрашиваю ее, но уже знаю ответ.

— Тебе че, алкоголь в голову ударил? — Придурок еще и пьяно усмехается.

Девушка молчит, только едва заметно качает головой. Эта новая злость заставляет стиснуть зубы и сжать кулаки, но я не бросаюсь в драку сию же минуту. Я соображаю.

— Ты не в себе? — Это он мне? Сам явно «не в себе».

Киваю ей, чтоб уходила. Марк дергает ее за руку: перед глазами вспыхивает Аврора. Ее крик, падение и перелом. Второй раз при мне этого говна не будет.

— Мы не договорили, — Лукин обращается к девчонке, не отпуская.

— Нет. Вы договорили.

Марк выше. Крупнее. Студент, блин, у которого тут вся команда, готовая заступиться. Что я делаю? Использую эффект неожиданности. «Слабоумие и отвага» — мое второе имя.

Всё происходит за секунды.

Дергаюсь вперед, пальцы впиваются в кожаный воротник его куртки. Рывок. Марк летит на стойку бара, его затылок вот-вот встретится с каменной поверхностью.

Девчонка взвизгивает, отскакивает, но сейчас не до нее.

Марк не ожидал, но реагирует быстрее, чем я рассчитывал. Его кулак взлетает, я уворчив… Черт!

Кулак встречается с моей челюстью. Голова дёргается назад. Боль — резкая, обжигающая, как будто кто-то воткнул раскалённый гвоздь в скулу. Горячая лава разливается по левой стороне лица.

— Чёрт!

Вряд ли сломал, но… блин, больно!

Марк вырывается, его глаза горят — не страхом, а злостью. Второй удар в лицо. Уворачиваюсь, но не до конца — его кулак цепляет меня по носу.

Вспышка. В глазах белые искры, в ушах — звон.

— Разнимите их! — Чей-то крик рвётся сквозь музыку.

Толкаю пьяную тушу обратно в бар, вжимаю так сильно, что чувствую, как его позвоночник хрустит под моей хваткой.

Марк не ожидал, что я не отступлю.

— А весело с тобой, — шипит. Не успеваю среагировать. Грязный пол «Гранжа» под позвоночником. Его колено впивается мне в живот, выбивая воздух.

— Завязывайте!

Артём хватает Марка за шиворот, оттаскивает от меня. Отряхиваюсь, сажусь на пол.

Вытираю кровь с