Огненная Лилия для дракона. Часть 2 - Ирина Агулова

Глаза Рика опасно блеснули, и я ощутила магический импульс, идущий от него и направленный на кинжал возле моего горла. Не знаю, как такое могло произойти, и что это за чудесное заклинание, способное металл по щелчку пальцев превратить в пыль, но факт оставался фактом — клинка больше не было. И это не осталось незамеченным гаргулитом, который опешив всего лишь на миг, ослабил хватку, и неведомая сила тут же отшвырнула его в сторону, распластав на каменном полу.

Глава 40

— Жива, слава Богам, — взволнованный Родерик оказался рядом в ту же секунду, осторожно коснувшись моего лица кончиками пальцев, причём с такой нежностью, что глупое сердце заколотилось в груди с удвоенной силой.

— Жива, — кивнула в ответ, растворяясь в его ласковом взгляде.

Казалось, что никого в этом мире кроме нас двоих не существует, мы будто два магнетита, притянутые магией природы, замерли, глядя друг на друга, не в силах противиться возникшему чувству… И это стало нашей ошибкой! Мы потеряли бдительность, забылись, поддавшись эмоциям, когда противник находился всё ещё рядом.

Тёмный пульсар ударил Родерику в грудь, отшвырнув его к стене, а меня развернуло в воздухе и протащило к статуям, где стоял, пошатываясь, гаргулит, утративший человеческий облик. Когтистая лапа схватила мою руку и прочертила на ладони глубокий порез, после чего меня вздёрнули за шкирку как котёнка и развернули к каменным истуканам, заставляя оставить кровавый отпечаток ладони на каждом из них.

— Не стоило меня злить, — раздалось возле уха злобное рычание, — не хотела по-хорошему — будет по-плохому. Я выкачаю из тебя всю жизненную энергию и отдам её братьям.

Но мне уже было всё равно. Моя душа рвалась к Рику, все мысли и чаяния принадлежали ему одному, и это устремление разожгло огонь возле сердца, запуская волну раскалённой лавы по телу, выпуская бушующее пламя в пространство, сметающее всё на своём пути.

Я не видела, как статуи превратились в вязкие пылающие лужи, как карающий огонь настиг гаргулита: перед глазами стояло лишь бледное лицо моего Родерика и обугленная дыра от чёрного пульсара в его груди.

— Рик, отзовись, скажи хотя бы слово, — упав на колени рядом с парнем, зашептала я. — Прошу, не оставляй меня. Кто же теперь будет распутывать мне волосы, шутить над моей неуклюжестью, помогать… я не смогу без тебя.

Самообладание дало трещину, и я разрыдалась в голос, молясь всем Богам, чтобы они вернули мне Родерика.

«Ты любишь его, — в голове внезапно раздался голос Пламелии, в котором чувствовалась грустная улыбка, — так поделись с ним своей любовью, отдай ему свой дар, который способен не только перемещать в пространстве, но и возвращать к жизни. Смешай свою кровь с его. Пожелай, чтобы твой дар фениксов перешёл к нему…»

— Смешать кровь, смешать и пожелать, — бормотала я как заклинание, прикасаясь к ране на его груди кровоточащей ладонью, после чего глубоко вздохнула и закрыла глаза, сосредоточившись. — Я желаю всем сердцем, всей душой, чтобы мой дар фениксов перешёл к Родерику тер Дэлваару, потому, что… люблю его.

Признаться в этом самой себе оказалось сейчас проще простого. В такие минуты понимаешь, что нужно ценить то, что даётся тебе судьбой и не отворачиваться от тех, кто тебе дорог. Я хотела оттолкнуть от себя Рика, закрыться от чувств. Умом понимала — так надо, так правильно, особенно после услышанного от Даймира, но сердце твердило, что я совершаю ошибку, которую сейчас могла исправить. Я готова была отказаться от собственного дара, лишь бы Рик жил. Не знаю, что дальше приготовила для нас судьба, но уверенность в том, что поступаю правильно, придавала сил.

— Мы справимся, — прошептала, осторожно поцеловав прохладные губы любимого, — ты только живи.

В ту же секунду ладонь обдало жаром, и огромная рана на широкой груди начала затягиваться прямо на глазах, вселяя надежду и веру в будущее.

— О, как мы вовремя, — с умилением произнесла Элька, вынырнувшая из тёмного провала в стене, следом за которой спешили какие-то люди. — Только истинная любовь может творить чудеса, и я была права говоря о том, что Лили и Рик — две половинки одного целого.

— Истинная любовь, да, именно так, — послышался тихий голос Родерика и, обернувшись к нему, я увидела всё тот же нежный взгляд, проникающий в самое сердце. — Люблю тебя, Лилиэн, люблю всей душой, хочу, чтобы ты знала об этом.

— Кхе-кхе, — раздалось негромкое покашливание, — может, нам позднее зайти? Что скажешь, сестрёнка?

— Ну, уж нет, я такое ни за что не пропущу, — засмеялась девушка, стоявшая возле провала в стене рядом с двумя парнями, в чьих чертах не трудно было проследить семейное сходство с моим драконом.

Моим… м-м-м, даже думать об этом приятно. И пусть только кто-нибудь попробует меня в этом переубедить.

«Правильно, Лили, — послышался голос Пламелии на задворках сознания, — никому и никогда не позволяй отобрать у тебя то, что ты считаешь своим, ну, или кого считаешь своим».

Горячие руки Родерика опустились на мои плечи, и в объятиях блондинистого дракона оказалось настолько приятно, что я бы так и сидела, прижавшись к широкой груди, но…

— Кто-нибудь объяснит мне, что вообще происходит и как я здесь оказался? — очнувшийся Киран удивлённо таращил глаза, разглядывая мрачные стены подземелья, и скопившееся напряжение вырвалось наружу дружным нервным смехом, тем самым окончательно разрядив обстановку. — Эй, я всё ещё жду объяснений.

Глава 41

Коридоры подземелья казались бесконечными, в свете плывущих над нами магических огней, освещающих путь, но благодаря Эльке, каким-то немыслимым образом ощущавшей где выход, мы продвигались достаточно быстро.

Возглавлял наше маленькое шествие старший брат Родерика — Дориан, являющийся по совместительству императором драконов, о чём мне сообщил таинственно-восхищенным шёпотом Киран, придвинувшись в тот момент довольно близко, чем вызвал явное недовольство Рика, на что внимание совершенно не обратил, а зря: злить дракона — себе дороже. Хотя, в этом весь Кир. Он тонко чувствовал грань, за которую переходить нельзя, на этом и выезжал, оставаясь безнаказанным.

Новость о том, что рядом со мной находится сам император, впечатления не произвела, а вот тот факт, что близкие, почувствовав нависшую над братом