Мой босс... Козел! - Елена Северная

на завтра. Воспитательный пресс Надежды Ивановны принёс плоды: я устыдилась, что ребёнок питался сегодня по соседям, хотя в морозилке грустно ждали пельмени. Изнывая от неопределённости в ситуации с шефом, я механически сварила гороховый суп, залила взбитыми яйцами и запекла в духовке наши ранее отваренные пельмени, вымыла посуду. Несколько раз порывалась позвонить боссу, и каждый раз рука замирала над телефоном: а нужен ли ему мой звонок, и, вообще, беспокойство? В прошлый раз мне дали понять, что такой широкий жест, как приставка, диван и оплата детского канала, это только в рамках «дела Олеарнских». Так что сижу на попе ровно. Умом я всё понимала, а вот душа так и тревожилась. Хоть ты кол ей на макушке пришлёпывай! Никогда ещё не ощущала себя такой раздвоенной личностью.

Босс припёрся — лёгок на помине! — в первом часу ночи, когда я уже готова была сама бежать в офис, поднимать все документы в компе в поисках адреса начальства и мчаться к нему домой. А что? Я всего лишь хочу уточнить расписание на завтра, ведь так? Я же хорошая секретарша, и зарплата у меня хорошая, и рабочий день ненормированный. И потом — а вдруг что, а я не готова?

— А чего это он опять пожаловал? — возмутилась я про себя. — К незамужней девушке? Третью ночь…

— Слышь, — хихикнул кто-то внутри, очень похожий на внутренний голос второго «я». — Ты уж определись. Только что хотела бежать к нему, а сейчас, когда вот он, стоит на пороге, возмущаешься.

Пока я предавалась душевному раздраю, шеф молча скинул туфли, прошёл на кухню, сел за стол и со страдальческим выражением лица выдал:

— Есть что-нибудь пожрать?

Неожиданный диссонанс между лощёным боссом и простым голодным мужиком выгреб все силы — и духовные, и физические. Никак не укладывалось в голове, что холодный, невозмутимый (ну, иногда, бешеный), начальник строительной фирмы и усталый мужчина с потемневшим лицом — это один и тот же человек.

Босс ждал ответных действий, а я — возвращения хоть каких-нибудь сил. Лучше физических. На духовных тарелку с супом не поднимешь. Силы не вернулись. Вернулась совесть. Активизировалась в ночи и дала хорошего пинка в направлении кастрюли.

— Шеф, а что случилось? — наконец, озвучила я давно мучавший душу вопрос.

— Бред какой-то, — мотнул он головой, аппетитно вгрызаясь в ломоть хлеба с тонким пластиком копчёного сала. — Вкусно-то как! — закатил он глаза. — Лучше, чем в ресторане!

Ага. В ресторане глубокой ночью никого голодного уже нет. Там с вечера отъедаются.

— Я вообще не понял, зачем опека приходила. Они заявили, что должны обследовать жилищные условия. Якобы у меня проживает мальчик без согласования с ними. Послал бы их куда подальше, но понял, что они везде уже были. Да ещё полиция… Наверное, не я один такой.

И уткнулся в тарелку с супом. Наблюдать, как ест голодный мужчина, неожиданно, понравилось. Блин, отчим, ты прав!

После ужина мы с шефом перебрались ко мне в комнату. Санька уже спал, а мне очень хотелось услышать продолжение, да и шеф, по всему, не прочь выговориться. Знает же, что никому не скажу! А свободные уши у него сейчас в наличие только мои.

— Лет десять назад у меня была девушка, — начал он. Это я и так знала, но притихла в ожидании продолжения. — Потом мы разошлись, она уехала. Через некоторое время она сообщила, что родила от меня. Связывать друг с другом свои жизни мы на тот момент не собирались. Она оформилась как мать-одиночка, потому, что какие-то там льготы полагаются, но я каждый месяц высылал деньги её матери на содержание ребёнка. Знал, что Виолетта та ещё транжира. Мы договорились о твёрдой сумме. Хотел сначала тест ДНК сделать, а потом махнул рукой: ребёнок не виноват, что мать — вертихвостка, а я — осёл. Сам не обедняю, а им в селе на эти деньги целой семьёй можно жить. Теперь выясняется, что её мать почти сразу после рождения мальчика оформила опеку над внуком, но недавно умерла. Опека сначала обратилась к Виолетте, а та сообщила, что сама лично отвезла сына к биологическому отцу, — ко мне, то есть, — перед тем, как отбыть на ПМЖ в Голландию.

Не стала уточнять нюансы, ведь Оля мне озвучила немного другую версию, ну да ладно. Вместо этого спросила:

— И поэтому опека к тебе пришла?

— Ну да! Я же, как отец не записан, а ребёнок, по словам матери, у меня! Только адрес домашний Виолетта не знает, а адрес офиса фирмы в любом справочнике.

Мы устроились у меня на кровати, опершись на изголовье и подложив под спины подушки. Да, с мебелью в комнате напряг. Здесь только недорогой спальный гарнитур, а он предусматривает только одно спально-сидельное место — кровать. Ни кресел, ни стульев больше не было. Как-то я не планировала такого кучного сосредоточения гостей.

— И?

— Что «и»? — вперил в меня осоловелые глаза шеф. — Я и слыхом не слыхивал ни о каком мальчике. Никто не появлялся, никого не привозили. Мне, конечно, не поверили. Пришлось ехать в городскую квартиру. Перепугали мою помощницу по хозяйству, разнервировали собаку, и, кажется, всё равно не поверили.

— Так, а где же мальчик?

— Понятия не имею, — он пожал плечами. — Опека сообщила, что будет в розыск подавать. Я тоже частного детектива нанял. Мой это сын, или не мой — сейчас значения не имеет. Пропал ребёнок — надо найти.

Дальше Борис ещё что-то говорил, а я опять погрузилась в свои мысли: вот как так? Что за мамаши такие пошли? Санькина, например, вообще бросила мальчонку около центра, Виоллетта хоть отвезла… А куда?..Она ж, по словам босса, домашнего адреса не знает. Мысли сонными мухами роились в усталой голове и я не заметила, как уснула.

Мстительная будильничья морда противным звуком работающей дрели вещала о начале нового дня. Я приоткрыла один глаз…

— Бли-и-и-ин… — страдальчески прошептала, как только в голове прояснилось, и нирвана выпустила меня из своего сладкого захвата.

Вы замечали, что проблемы обычно появляются по утрам? Вот как только вылезешь из-под одеяла с намерением встать с кровати, так они тебе тут же заботливо тапочки подсовывают, а потом уверенно ползут по ногам на твои же плечи.

На данный момент моя первая обнаруженная проблема сопела рядом, по-хозяйски облапив мои, чуть больше — не буду уточнять на сколько, — нижние девяносто.

Да что ж такое! Да я в жизни так легкомысленно себя не вела, как в последние дни! Мало того, что с шефом на «ты», — кстати, он как-то