Развод. Доставлено курьером - Лея Вестова

Потом забрать Лизу у мамы. Привезти домой. Объяснить ей, что папа теперь живет отдельно. Придумать слова, которые не сломают ее. Найти силы не расплакаться при ней.

Жить дальше. Как-то жить дальше.

Как? Не знаю. Но придется. Ради Лизы. Ради себя.

Я закрыла глаза снова, заставляя себя дышать ровно, глубоко, медленно. Считала вдохи и выдохи, как учила меня Марина в спортзале. Раз. Два. Три. Четыре.

Сон пришел только под утро — тяжелый, беспокойный, полный обрывочных, тревожных снов, из которых я просыпалась с колотящимся сердцем, чтобы через минуту снова провалиться в мутный кошмар.

Глава 15

Будильник зазвонил в шесть утра — резко, настойчиво, безжалостно. Я открыла глаза, не сразу понимая, где нахожусь. Потолок. Белый, знакомый. Спальня. Дом.

А потом все вернулось. Накатило волной, сбило с ног, придавило к кровати.

Андрей. Алина. Измена. Его вещи, отправленные курьером. Разговор на кухне. Слезы. Пустота.

Развод.

Я лежала неподвижно, глядя в потолок, слушая назойливый звон будильника. Тело налилось свинцом, не хотело двигаться. Хотелось лежать так вечно. Не вставать. Не жить дальше.

Но нельзя.

Я протянула руку, нащупала телефон на тумбочке, отключила будильник. Тишина вернулась, тяжелая, гнетущая. Я заставила себя сесть, опустила ноги на холодный пол. Голова раскалывалась — виски пульсировали болью, глаза горели, веки были тяжелыми, опухшими.

Встала, пошла в ванную, держась за стены. Включила свет — яркость ударила по глазам, пришлось зажмуриться. Посмотрела на свое отражение в зеркале.

Кошмар.

Лицо серое, осунувшееся. Глаза красные, с темными кругами под ними, опухшие от слез. Волосы спутанные, прилипшие к вискам. Я выглядела так, будто болела неделю. Или не спала месяц.

Нужно привести себя в порядок. На работу нельзя идти в таком виде. Все поймут. Все будут спрашивать.

Я включила душ, разделась, встала под горячие струи. Вода обжигала кожу, но я не убавляла температуру. Стояла, закрыв глаза, запрокинув голову, позволяя воде смывать остатки ночного кошмара. Стояла под душем долго, потом вышла, вытерлась, закуталась в халат.

Вернулась к зеркалу. Чуть лучше. Но все равно ужасно.

Тональный плотный крем, скрывающий серость кожи. Консилер под глаза — много консилера, чтобы замаскировать круги. Румяна, чтобы добавить цвета лицу. Тушь, подводка, помада. Я работала методично, сосредоточенно, превращая больное, измученное лицо в подобие нормального.

Посмотрела на результат. Почти человек. Если не присматриваться.

Оделась в строгие серые брюки и белую блузку. Собрала волосы в аккуратный хвост. Взяла сумку. Посмотрела на часы — семь утра. Пора ехать.

Город просыпался медленно. Редкие машины, сонные пешеходы на остановках. Светофоры мигали желтым в утренней дымке. Я ехала на автопилоте, не думая о дороге, погруженная в свои мысли.

На работу приехала без десяти восемь. В большом зале уже сидело несколько человек — ранних пташек, как и я. Светы еще не было. Марины тоже.

Я прошла к своему столу, повесила куртку, включила компьютер. Села, уставилась в экран. Буквы расплывались. Я моргнула, заставляя себя сфокусироваться.

Работать. Просто работать. Не думать ни о чем другом.

Открыла почту. Тридцать новых писем. Начала разбирать одно за другим, отвечать, согласовывать, уточнять. Пальцы двигались по клавиатуре механически. Мозг работал вполсилы.

— Доброе утро! — Света влетела в кабинет в половине девятого, жизнерадостная, улыбающаяся. Остановилась у моего стола, посмотрела на меня внимательнее. — Оль, ты как? Что-то бледная сегодня.

— Нормально, — я не подняла глаз от экрана. — Просто плохо спала.

— Заболела? — она наклонилась ближе, изучая мое лицо. — У тебя глаза красные.

— Нет, не заболела. Просто не выспалась. Бессонница.

— Может, домой? Выходной возьми?

— Нет, все нормально. Работы много, нельзя.

Света помолчала, явно хотела спросить еще что-то, но я продолжала смотреть в экран, не поддерживая разговор. Она вздохнула и прошла к своему столу.

День тянулся бесконечно. Минуты превращались в часы. Я работала, отвечала на звонки, участвовала в планерке, разговаривала с коллегами. Все на автомате. Улыбалась, когда нужно. Кивала в нужных местах. Делала вид, что все в порядке.

Телефон молчал. Ни звонков, ни сообщений от Андрея. Я не знала, радоваться этому или нет.

К обеду голова раскалывалась так сильно, что пришлось выпить две таблетки. Спустилась в кафе, заказала салат, но не смогла есть. Сидела, ковыряя вилкой листья, глядя в пустоту.

— Оль? — Марина села напротив, поставила свой поднос. — Точно все нормально? Ты какая-то… отсутствующая сегодня.

— Все хорошо, — я натянула улыбку. — Правда. Просто устала.

Она не поверила, это было видно по ее лицу. Но не стала настаивать. Мы доели в тишине, вернулись в офис.

Остаток дня прошел в тумане. Я не помнила, что делала, с кем говорила, какие документы подписывала. Просто механически выполняла задачи, одну за другой.

В шесть вечера я закрыла компьютер, оделась и поехала к маме забирать Лизу.

Мама открыла сразу, будто ждала у двери. Посмотрела на меня внимательно, и я увидела, как ее лицо изменилось — глаза наполнились тревогой, губы сжались в тонкую линию.

— Оленька… — она обняла меня, крепко, долго. — Что случилось?

Я стояла в ее объятиях, уткнувшись лицом ей в плечо, и чувствовала, как комок подкатывает к горлу. Не плакать. Нельзя плакать.

— Потом расскажу, — прошептала я. — Где Лиза?

— В комнате, играет. Иди, я чай поставлю.

Я прошла в комнату, которая когда-то была моей. Лиза сидела на полу, раскладывая пазл — большой, красочный, с принцессами. Увидела меня, вскочила, бросилась обниматься.

— Мама! Ты приехала!

— Привет, солнышко, — я крепко прижала ее к себе, вдыхая запах ее волос. — Как дела? Как с бабушкой и дедушкой?

— Хорошо! Мы вчера пирог пекли, и я помогала! А сегодня дедушка показывал мне, как капусту на зиму солить! — она остановилась, посмотрела на меня серьезно. — Мам, а где папа?

Вопрос, которого я боялась. Неизбежный, болезненный вопрос.

Я присела на корточки, чтобы быть на одном уровне с ней. Взяла ее маленькие ручки в свои.

— Лизонька, нам нужно поговорить. Серьезно поговорить. Хорошо?

Она кивнула, глаза стали большими, настороженными.

— Папа сейчас… папа не будет жить с нами какое-то время, — я старалась говорить ровно, спокойно, подбирая слова. — Он съехал. Будет жить отдельно.

— Почему? — голос дрогнул. — Он не хочет жить с нами?

— Нет, солнышко, дело не в этом. Просто… — я замолчала, не зная, как объяснить ребенку, что происходит. — Просто у взрослых бывают сложные ситуации. Иногда мама и папа не могут жить вместе. Это не значит, что папа тебя не любит. Он