Ты не сказала о сыне - Юлия Юрьевна Бузакина

— Привет, сынок. Я твой папа.

Он протягивает руки, и я передаю ему ребёнка.

Андрюшка супится. В его глазах тревога.

— Мам, а папа хороший?

Я улыбаюсь.

— Ты хороший? — уточняю у Малинина.

Он на миг замирает.

— Надеюсь, что да, — произносит осторожно.

Андрюшка щупает ладошками его колючую небритость на скулах.

— А почему у тебя борода местами белая? Ты старый?

— Ужасно старый, — соглашается Малинин. Целует малыша в щечку. — Так, давай с нами завтракать. Хочешь?

— Я не могу завтракать. Я ещё не умывался. И зубы не чистил.

Я перехватываю инициативу.

— Мы быстро примем утренние процедуры, а потом все вместе позавтракаем. Папа нас подождет.

Малинин согласно кивает.

Я забираю у него Андрюшку и веду его в ванную комнату.

Наш сын непривычно насторожен. Обычно болтает без умолку, а тут молчит.

Он сосредоточенно чистит зубки своей маленькой щеткой и даже не жалуется, что зубная паста не вкусная.

— Мам… а папа будет здесь жить? — уточняет внезапно, когда я протягиваю ему его детское полотенце.

Я пожимаю плечами.

— Разберемся, сыночек. Главное, что папа теперь с нами.

Когда мы возвращаемся на кухню, Малинин разговаривает по телефону у окна.

— Я уже в городе, да… Давай, я через час буду у тебя в кабинете, и все обсудим? Да, так будет лучше. До встречи.

Я помогаю сыну устроиться за столом. Андрей подсаживается к нам. Я замечаю, что он напряжен.

— Кто звонил? — уточняю встревоженно.

— Романова. Она просила приехать как можно скорее. Я, наверное, после завтрака поймаю такси, а вы с Андрюшей собирайтесь спокойно.

Он смотрит мне прямо в глаза, а у меня перехватывает дыхание. В сердце колет непрошеная ревность. Он ещё не успел толком выдохнуть после поезда, а Тамара Денисовна уже звонит….

— Она хочет расспросить про отца, — чувствуя мое напряжение, поясняет Малинин. — Я был последним, кто с ним общался перед тем, как сбили самолет.

Я отвожу глаза.

— Ясно.

— Лена.

— Что?

— Я должен с ней поговорить. Надо расставить все точки над «И».

— Хорошо.

Я утыкаюсь в свою тарелку. Мы молча завтракаем. Я подмечаю, что яичница успела остыть, и от этого становится досадно. Нет, не от этого. От того, что Андрея в шесть часов утра позвала Романова, и он готов сорваться на такси только для того, чтобы поговорить.

Глава 21

Андрей

Я смотрю на Лену. Ощущаю почти физически, что она мгновенно расстроилась, и мне это не нравится.

— Лен, — зову ее мягко.

С нежностью касаюсь ее подбородка.

— Я просто хочу, чтобы к тому моменту, как ты приступишь к работе, у Тамары уже было определенное понимание нашей с тобой ситуации.

Она моргает. В глазах блестят слёзы.

— А какая у нас с тобой ситуация, Андрей?

— Мы с тобой теперь семья. Она должна уяснить, что любой ее выпад в твою сторону будет пресекаться. Никаких полутонов в наших с ней отношениях не будет.

Лена вздыхает. Снова утыкается в свою тарелку.

— Я тебя поняла.

Но я все равно ощущаю напряжение с ее стороны. Видимо, Тамара успела набить оскомину своим подчиненным.

Что-то ощутимо колет мне в колено с той стороны стола, где сидит наш сын.

Я перевожу взгляд в сторону раздражителя. Приподнимаю бровь. Малыш тут же убирает вилку обратно в тарелку.

— Мам… я не хочу, чтобы папа с нами жил, — произносит громко.

У Лены падает из рук вилка.

Я в недоумении.

— Почему? — спрашиваю осторожно.

Андрюша сопит.

— Не хочу! — твердит без объяснений. — Мне страшно!

У меня нехорошо сжимается сердце. Как реагировать на неприятие ребёнка, меня не учили.

— Прекрати! — резко обрывает его Лена. — Так нельзя. Мы семья. Папа будет жить с нами.

— Я не хочу! Не хочу, чтобы он с нами жил! Пусть уходит!

Андрюшка плачет. Срывается с места и убегает в гостиную.

Я подавлен. Поднимаю взгляд на Лену.

У неё дрожат руки.

— Андрей, он не со зла… прости его, пожалуйста, он ещё маленький… — пытается оправдаться она.

Я ловлю ее руку. Сжимаю.

— Успокойся. Все в порядке. Ребёнок имеет право на свое мнение. Я… я попробую изменить его отношение. Главное — не заставляй его, ладно?

Она потерянно кивает. Я на автомате доедаю завтрак и поднимаюсь из-за стола.

— Лен, успокой ребёнка. Он просто испуган. Я его понимаю. Я для него чужой дядька, который внезапно вторгся на вашу территорию. Давай я съезжу к Романовой, поговорю с ней, заодно встречусь с мамой, а потом мы спокойно обсудим тактику моего поведения по отношению к сыну? — пытаюсь сгладить внезапно проступившие острые углы.

Она снова кивает. Просто молча кивает.

А мне хочется поскорее сбежать. Потому что не приняли…. Понимаю, что это глупо — взрослому мужику хотеть спрятаться от проблемы, которая яйца выеденного не стоит — и ничего не могу с собой поделать. Досада сжигает изнутри. Я так рвался сюда, чтобы познакомиться с сыном, так хотел стать для него самым важным человеком, а он меня испугался.

Я быстро обуваюсь. Накидываю ветровку, забираю сумку с документами. Лена выходит в прихожую.

— Вещи оставлю пока здесь, ладно? — оборачиваюсь к ней.

— Да, конечно, — она просто убита ситуацией. Я тоже. Но надо все сгладить.

Притягиваю ее к себе, нежно целую в губы.

— Встретимся в больнице? — уточняю мягко.

— Да.

Открываю дверь. Лена смотрит мне вслед.

Медленно ее за мной закрывает.

Я устремляюсь вниз по лестнице. Размышляю о том, что надо почитать какую-нибудь книгу по воспитанию детей. Придется постараться, чтобы найди подход к сыну. А ещё надо как можно скорее расписаться с Леной. Ведь это нехорошо, что у нас сын, а мы официально не женаты.

Мне вообще придется очень сильно постараться, чтобы адаптироваться к нормальной жизни. Стать мужем, отцом. Ведь оказалось, что быть биологическим отцом и настоящим отцом — совсем не одно и то же. Это в кино дети красиво принимают своих родителей. В реальности все намного сложнее.

Я вызываю такси, на ходу просматриваю сообщения в телефоне. Пришло уведомление от зав хирургией военного госпиталя Виталика Кулешова. Спрашивает, не хочу ли я у них работать. Коллеги в курсе, что моя командировка закончилась.

Я, может, и хочу, но на кону операция для мамы. И я обещал Романовой, что возьму на себя хирургию за помощь.

Набираю его номер.

— Ну, привет, Малинин! — бодро отзывается он.

— Привет. Я с поезда, а тебе-то чего не спится? — ухмыляюсь весело в трубку.

— А я на сутках. Какой тут сон? Завал полный. Иди к нам работать, а? Ну, совсем сил нет. Врачей