Моя по праву. Похищенная невеста дракона - Наталья Ринатовна Мамлеева

меня на год вперёд, туда, где гремели раскаты битвы. На поле битвы бывают моменты, когда ты не можешь восполнить магический ресурс. Ты сражаешься из последних сил, опустошая себя, а затем становишься обычным человеком, задействуя все оставшиеся ресурсы. В том числе собственные умения.

Но Тэйгар из этого времени. Он не прошёл суровую школу, как тот, из моего прошлого. Тот был закалённым воином, а нынешний принц… какой он?

Альстер стремительно приблизился к Тэйгару. Его высочество отступил. Король начал теснить принца всё ближе и ближе к потолку. Вечерний свет закатного солнца падал в витражные окна. Зрители щурились, чтобы лучше видеть то, что происходило под куполом. Я лишь успела заметить вспышку, а затем скрип цепи – тяжёлая позолоченная люстра сорвалась вниз, прямо на Альстера.

Король слишком поздно заметил ловушку, в которую угодил. Тэйгар подводил его к точке, давал тому возможность лидировать, чтобы в последний момент заманить врага. Альстер ушёл в сторону, но недостаточно быстро – металл полоснул его по руке, и король зашипел от боли. Меч выпал из его рук, а пылающий ледяной магией клинок принца оказался у его шеи.

– Вот как, – хмыкнул король с горечью, – рошмадцы действительно гении стратегии и… не такие опасные воины, как мы думали.

Он говорил это специально. Закладывая сомнения, страх и ненависть в головы зрителям. Буквально все сейчас ненавидели принца, не подразумевая, что скрывается за ширмой. Альстер трус. Пытался отравить принца. А после не отсрочил бой, хотя наверняка знал, что весь магический резерв его высочества ушёл на то, чтобы сохранить мне жизнь!

Как жалко и как смешно!

– Опасность кроется в их благородстве! – не выдержала я, буквально прокричав это и перетягивая на себя внимание. Теперь я могу сказать обо всём. Теперь, когда его высочество одержал победу, мои оправдания не будут выглядеть жалкой попыткой спасти его и защитить. Сейчас это лишь подчеркнёт силу и благородство победившего. – Вчера его высочество спас мне жизнь ценой своей магии, а сегодня отстоял право называться моим женихом. Я с благодарностью и честью склоняю голову перед будущим мужем.

Я присела в реверансе, чуть пошатнувшись, но удержавшись. От такого движения рану на груди запекло, но голову я не подняла, не выпрямилась. Продолжая склоняться перед принцем.

В зале зашептались. Я не знала, поверили ли они мне. Возможно, не все. Но я сделала всё, что могла.

– Победителей не судят, – продолжил Альстер насмешливо, явно пытаясь вывести Тэйгара на эмоции и нивелировать его победу. – Вы вправе забрать мою жизнь, ваше высочество… пусть победа и досталась вам таким способом.

Злость поднималась во мне волнами. Мерзкий человечишка! Он даже не может признать поражение.

– Я не пролью кровь, – разнёсся уверенный голос принца, – особенно королевскую, омрачая день моей помолвки.

Его клинок погас. Я видела отсветы на мраморном полу, а затем услышала шаги. Тэйгар опустился на пол и с каждым шагом приближался ко мне.

Я всё-таки подняла голову. Опасалась, что Альстер может напасть сзади и всадить клинок в спину принца. Но нет. Даже если такие мысли преследовали Альстера, он держался, лишь зло провожал взглядом того, кто его помиловал.

Но в глазах зрителей нет жалости и презрения. Сегодня, как мне ни прискорбно это признавать, он победитель в их глазах. План отца с треском провалился. Альстер одержал победу… пусть не совсем такую, на которую рассчитывал. Но куда более значимую, чем моя жизнь.

Его высочество взял меня за руки, потянув наверх. Я поднялась, облегчённо выдохнула. Боль немного отступила, но рана продолжала пульсировать. На чёрном камзоле Тэйгара не было видно пятен крови, но я понимала, что он весь ею пропитан. Ему необходимо к целителям.

Как и мне…

– Лианта Торм, перед свидетелями я прошу вашей руки. Обещаю хранить верность, заботиться о вас и всегда относиться с уважением. Обещаю исполнять ваши желания так, будто они мои собственные, всегда быть вам поддержкой и опорой. Согласны ли вы стать моей женой?

Сердце пропустило удар. Нас разделяло слишком многое, но в этот момент, в эту секунду я почувствовала, как стены отчуждения между нами рушатся, а незримые нити, словно созданные самой Шаардан, соединяют наши руки.

– С благодарностью и искренней радостью принимаю ваше предложение, мой принц. Обещаю быть верной женой, поддержкой и опорой. Обещаю оберегать семейный очаг от зла и тьмы и всегда почитать мужа.

Я склоняю голову. Тэйгар целует меня в лоб – как полагается по эскарийским традициям. Он берёт меня под руку и ведёт на выход из зала – но не через дворец, а через стеклянный коридор, в часовню Шаардан.

– Вы ранены, – шепчу я. – Я тоже… Не лучше ли повременить с помолвкой?

– Больше ни секунды промедлений, – хмуро ответил Тэйгар. – Вы станете моей как можно скорее. Помолвка и мой герб на запястье сделает вас недосягаемой для воли вашего короля.

Не могла с ним не согласиться. И всё же я видела, чувствовала, как тяжело Тэйгару даётся каждый шаг. И за это восхищалась им ещё больше. Насколько у него сильная воля? Почему я раньше этого не замечала?

Не хотела замечать.

Врага легче представить злодеем, тогда воевать с ним становится проще. Если бы я восхищалась им, то предала Эскарию. Непременно бы предала. Потому что сражаться на стороне ничтожного короля и так было невероятно сложно…

Меня немного потряхивало. Но не только от волнения, но ещё и от раны. Я чувствовала, как силы постепенно покидают меня. Я бы могла упасть в обморок, тем самым доставив его высочеству ещё больше хлопот, но я держалась, упрямо шла рядом. Прохлада стеклянного коридора, за которым бушевала зима, придала мне сил.

Храм встретил тишиной. Священнослужитель, увидев нас, заметался у алтаря. Судя по всему, его предупредили о подготовке, поэтому сейчас он делал последние приготовления.

– Второй шанс, – прошептала я и обернулась к его высочеству. Тэйгар моргнул, нахмурившись, словно не понимая, о чём я. Пояснила: – Мы идём к алтарю второй раз.

– Будет ещё третий. В день нашей свадьбы, – уверенно заверил принц и шагнул вперёд, на красную ковровую дорожку.

На его лбу выступила испарина. Лишь он один знает, как ему тяжело держаться. Поэтому я действовала без промедлений. Когда опустилась на колени, почувствовала облегчение. Стоять на ногах оказалось невероятно сложно, особенно последние шаги.

Храм начал заполняться зрителями в тишине. Никакой музыки, никакого торжества. Но всё это казалось