Шпион в Академии Звезд - Элиан Вайс

Слезы разочарования, злости и абсолютного крушения брызнули из моих глаз. Я не плакала с того дня, как вступила в «Эклипс». Но сейчас моя легенда, моя жизнь, мои принципы были раздроблены в пыль.

— Вы не понимаете! — я сорвалась на истеричный крик, запрокинув голову. По щекам покатились горячие капли. — Этот ваш Совет… если они запустят «Призрака», свободные колонии будут уничтожены! Они выжгут целые планеты, потому что их корабли станут невидимыми! Я делала это ради миллионов жизней!

— Нам плевать на Совет, — отрезал Кайан, наклоняясь так близко, что его губы мазнули по моей мокрой щеке. Он слизнул мою слезу горячим, шершавым языком, отчего по моему позвоночнику пробежал электрический разряд. — Нам плевать на политику. Нам плевать на «Призрак».

— Нас волнует только то, что ты посмела играть с нами, — добавил Арес, и его голос спустился до хриплого шепота, пропитывая воздух сексом и насилием. Его грудь тяжело вздымалась, притираясь к моей.

Напряжение в каюте скакнуло до критической отметки. Я чувствовала, как их возбуждение, их гнев и их собственничество сплетаются в удушающий кокон. Кайан провел ладонью по моей шее, его большой палец надавил на то самое место, где под воротником скрывался старый синяк, оставленный им, и новый укус, оставленный Аресом.

— И что теперь? — прошептала я, почти теряя сознание от этого коктейля из страха и желания. Мои ноги слабели. — Сдадите меня трибуналу?

— Трибунал? — Кайан издал низкий, бархатный смешок, в котором не было ни капли веселья. — Если мы отдадим тебя Совету, они выпотрошат твой мозг. Они накачают тебя транквилизаторами, сотрут личность и превратят в пустую оболочку. Ты перестанешь существовать.

Меня затрясло.

— Я лучше сдохну.

— Ты не сдохнешь. Ты останешься здесь, — ровно произнес Арес, его мертвый взгляд вперился в мои губы. — Потому что мы не собираемся отдавать то, что забрали.

Я непонимающе уставилась на них сквозь пелену слез.

— Мы пришли с ультиматумом, птичка, — Кайан убрал руку с моего подбородка и опустил ее на мою талию, собственнически сминая ткань кадетской рубашки. — Ты никуда не летишь. Твои игрушки из «Эклипса» никогда не увидят эти чертежи. Ты остаешься на этой станции, под нашей юрисдикцией.

— Я не стану вашей пленницей!

— Ты уже ею стала, — Арес ослабил хватку на моих запястьях, переплетая свои длинные горячие пальцы с моими. Он развел мои руки в стороны, распиная меня на стене. — Выбора больше нет. Ты сама открыла этот ящик Пандоры, Ариана. Ты хотела, чтобы мы потеряли контроль? Ты заставила нас ненавидеть друг друга.

— Но теперь, — Кайан шагнул вплотную, так что я оказалась буквально зажата в тисках между ними двумя, чувствуя их каменный рельеф, их жар и их бешеный пульс. Вульф наклонился к моему уху, его дыхание обжигало кожу. — Теперь мы поняли, что нам не нужно выбирать.

Осознание того, что он говорит, ударило меня так сильно, что перед глазами поплыли черные круги.

— Что? — выдохнула я побелевшими губами. — Вы… вы сошли с ума.

— Возможно, — мрачно согласился Арес, его губы коснулись моей шеи, заставляя меня выгнуться в его руках. — Но это ты нас такими сделала. И расплачиваться за это ты будешь перед нами обоими. В этой самой комнате. Прямо сейчас.

— Мы уничтожим твою легенду, — шептал Кайан, целуя мою ключицу, пока его руки скользили под мою рубашку, обжигая обнаженную кожу. — Мы вытравим из тебя агента. Мы заставим тебя забыть и Сопротивление, и Совет. Мы заставим тебя кричать наши имена до тех пор, пока ты не признаешь, что принадлежишь только нам двоим.

Я задохнулась. Мой мозг кричал об опасности, но тело — мое предательское, голодное тело — уже сдалось на милость победителей. Они не оставили мне выхода. Два хищника загнали меня в угол, перекрыли доступ к кислороду и предложили единственное возможное спасение — сгореть вместе с ними в эпицентре этого безумного, запретного огня.

Глава 10

В моей крошечной каюте, где до этого момента самым громким звуком было тиканье внутренних часов моей паранойи, сейчас не осталось воздуха. Его выжгли. Выкачали до последней капли два хищника, которые зажали меня в тиски, пригвоздив к стене. Их ультиматум пульсировал у меня в