Оковы Гарпии - Катерина Траум

— Есть тут врач, черт возьми? — крикнул он, выдавая крайнюю степень напряжения и натянутых в канаты нервов.

— Уже лечу, мистер! — отозвалась ему полненькая медсестра в белоснежном переднике и чепчике, выбегая из-за стойки ресепшн. — Что у вас случилось?

— Подозрение на аппендицит, — благодарно кивнув, он посторонился, пропуская ее к каталке.

— Ого… Лизабет, вызови в смотровую доктора Хейса! — обернувшись, крикнула медсестра и резво покатила Габриэллу вдоль коридора.

— Я буду сопровождать, — тут же вызвался Анджей, но был остановлен решительной рукой медсестры, упершейся ему в грудь.

— А вы ей кто, собственно?

— Телохранитель.

Явно не ожидавшая такого ответа медсестра растерянно похлопала глазами, ее накрашенные алым губы сложились в четкое «о». Бросив недоумевающий взгляд на скуляющую на каталке пациентку, она повернулась к спешащей на помощь коллеге в такой же беленькой форме.

— Лизабет, я что-то не пойму… Мужчина говорит, он телохранитель, но он же не родственник, так что…

— Раз не родственник — никакого присутствия в смотровой! — тут же писклявым голоском заявила вторая медсестра. — Не стой, видишь, девушке плохо? Эй, мисс, держитесь, доктор Хейс сейчас вас быстренько осмотрит…

— А вы бы лучше документы ее дали, — посоветовала ее пухлая коллега, снова взявшись за ручки каталки. — Без страховки нам ее как оформлять?

— Анджей, — вдруг тоненько позвала его с каталки Габи, и он тут же присел перед ней на корточки, чтобы ее заплаканное лицо оказалось напротив.

— Да?

— Позвони, — всхлип. — Элен. Пусть привезет, что там надо… д-документы?

— Может, я поеду сам? Так быстрее.

— Нет, — Габи панически схватила его за рукав и потянула на себя, и от отчаяния в ее тоне сперло дыхание. — Пожалуйста… Будь неподалеку. Мне так страшно…

— Все будет хорошо, это в любом случае не опасно для жизни, даже если подозрение подтвердится, — как можно более успокаивающе отозвался Анджей и, не сдержавшись, заботливо пригладил ее всклокоченные волосы. — Я буду рядом, если что-то понадобится.

— Спасибо, — Габи слабо ему улыбнулась и тут же скорчилась снова, всхлипнув в новом приступе боли.

Медсестры укатили ее вперед по коридору, и вскоре он увидел, как каталка скрылась за дверью смотровой. Тяжело выдохнув, Анджей ослабил узел галстука и направился к ресепшен. Получив разрешение персонала на звонок, он нашел в справочнике номер и набрал дом Паттерс: гудки пришлось слушать очень долго.

— Алло, — наконец, раздался достаточно раздраженный голос Элен, что удивило — обычно на звонки отвечала Нора и переадресовала на одну из двух линий в доме.

— Полковник Паттерс, добрый вечер, это Анджей. У Габриэллы подозрение на воспаление аппендицита, я отвез ее в госпиталь в Вест-Энде. Тут спрашивают документы, медицинскую страховку, — сжато и как можно более спокойно рассказал Анджей.

— Поняла, — без тени эмоции приняла его отчет Элен. — Останься с ней, я сейчас приеду.

В трубке снова раздались гудки. И все — впрочем, чего он ждал от Гарпии? Паники? Вот еще. В чем-то эта четкость приказов ему даже импонировала: не нужно было лишний раз ходить вокруг да около. Сказано — сделано.

Анджей огляделся в светлом приемном холле, пахнущим хлором и стерильностью. Персонал растворился, дневная смена явно уже закончилась, а ночная еще не вошла во вкус. Пользуясь этим, он позволил себе пройти дальше по коридору, куда увезли Габриэллу, и тормознул прямо у двери смотровой. Та была приоткрыта примерно на ладонь, видимо, впопыхах, и это позволяло слышать, что там происходило. Подглядывать Анджей себе не позволил — все-таки в этом мало этичного, пациентку наверняка уже переодели в больничную сорочку. Но слышал все прекрасно.

— … И так тоже больно? — спросил ласковый старческий голос.

— Да! Очень-очень…

— Приподнимите правую ногу, мисс. Вот так, хорошо…

— Ой! — пискнув, Габи снова громко застонала, как будто именно это от нее требовалось.

— Хмм…

— Доктор Хейс, возьмем анализы? — спросила врача Лизабет, загремев какими-то железками.

— Да, пожалуй… Не пойму, почему боль — воспаления нет, проверка на симптом Ровзинга вовсе… странная… Ладно, мисс — понаблюдаем за вами еще пару часов, но пока я не вижу показаний к операбельному вмешательству.

Раздался шлепок от снятых резиновых перчаток, и Анджей поспешил отойти обратно на пару шагов. Прислонившись спиной к стене, он задумчиво свел брови — его природное чутье, выращенное сиротским приютом и армией, тонкими лезвиями полосовало мозг.

Сомнения. Они выстроили цепочку в стройный ряд, каждую странность этого вечера. Поздний сеанс, не приехавшая подруга. Впервые — часы на запястье, на которые Габи посмотрела минут за десять до того, как начался приступ, а до этого преспокойно хихикала и хрустела арахисом.

Анджей глянул время на настенных круглых часах — десять тридцать. Отнять минуты, которые уже проведены в госпитале, отнять время дороги — и будет ровно десять ноль-ноль. Аппендициты у нас теперь воспаляются строго по часам?

Из смотровой вышел врач, пожилой мужчина в очках-половинках и белом халате. Прикрыв за собой дверь, он едва слышно шепнул пухленькой медсестре, сопровождавшей его:

— Признаться, дорогая, я почти готов утверждать, что девочка имитирует… По какой-то непонятной мне причине. С кем она приехала?

— С телохранителем, — еще тише отозвалась медсестра и взглядом указала на стоящего у стены Анджея.

— Вот как. Что ж, дождитесь, пока приедет кто-то из родственников, и направьте ко мне. Но анализы все-таки сделайте для очистки совести.

Отдав распоряжения, доктор Хейс удалился. Медсестры так и не впустили Анджея в смотровую, где оставили лежать Габриэллу, но он и не особо рвался. Злость и непонимание копились в нем, как густая накипь в кастрюле с бульоном.

Она соврала. Хуже, она устроила настоящий концерт с собой в главной роли! А как была хороша — он ведь поверил, он ведь испугался совершенно искренне! Болван!

Кулаки сжимались и разжимались, зубы скрипели. Безуспешно пытаясь понять, для чего Габи все это устроила, он устало переминался с ноги на ногу, чувствуя себя все большим дураком. Минуты тянулись бесконечно, руки мелко дрожали: злость требовала выхода, и пришлось сильно пожалеть, что с собой нет кусочка дерева и самодельного ножичка для резки. Голова гудела без возможности выплеснуть эту темную, густую и кипящую энергию хотя бы в чистку оружия: не стоило пугать вышедшую в коридор уборщицу в белом переднике, гремящую ведром на колесиках и шваброй.

И когда он уже всерьез подумывал попросить у Лизабет за стойкой ресепшн газету, чтобы убить время, в коридор влетела черной птицей в развевающемся за ней вязаном кардигане Элен.

Тормознув лишь на секунду, чтобы кинуть медсестре