Вопреки твоим обидам - Дина Сдобберг

Резко наступившая тишина даже вызвала какое-то чувство сожаления.

— Хочешь попробовать? — протянул Булад мне варган.

— Да кто же откажется, тем более, что здесь никого, и смеяться над моими попытками будет некому, — взяла я инструмент.

— Смотри, зубы кладёшь вот сюда, здесь как бы полочка, — начал объяснять Булад. — Не стесняйся, это же ты первый раз будешь пробовать?

— Угу, положить зубы на полку, мне точно предлагают впервые, — заверила его я.

— Я знал, что смогу тебя удивить, — хмыкает он. — До конца зубы не смыкай.

— Не бойся, не поцарапаю, — рассматривала я небольшую на самом деле поделку. — Тут же ничего необычного, чего ты жадничаешь?

— Это не для того, чтобы не задевать, а чтобы звук попадал в рот, как в усиливающую камеру. Это мой варган, я привык к жёсткому и длинному языку, тебе может быть не очень приятно, — двусмысленно предупредил он.

Ну, или это я уже видела намёки даже в самых безобидных фразах. Получилось не сразу, и если у Булада получалась ровная мелодия, то у меня это выходили отдельные порыкивания.

— Пойдём отсюда, пока какой-нибудь медведь ее решил, что тут завёлся наглый соперник и вызывает его на бой, — смеялся Булад.

— Ничего, не сомневаюсь, ты с ним справишься, — важно ответила я.

— Твоя уверенность во мне меня конечно радует, но проверять её правдивость мы повременим, — сделал большие глаза Булад.

— Видно, потому что сегодня из-за раннего подъёма ты кашки покушать не успел? — ехидничала я.

— Именно, исключительно по этой причине, — заверил меня он.

А потом мы долго бродили по льду. В толще льда застыли воздушные пузырьки, образовав удивительный рисунок. Настоящее чудо под ногами. Из-за размера пузырьков эти рисунки были везде разными от тонких ниточек, до больших "тарелочек". Пока я бегала, стараясь запечатлеть как можно больше, Булад возился что-то делая на льду.

Оказалось, что он готовил тот самый Байкальский поцелуй для меня. В небольшую лунку во льду он положил размороженные ягоды, чуть помял и залил водкой. Пить это нужно было лёжа на льду на животе. Прежде чем попробовать этот коктейль, я внимательно осмотрела Булада, обойдя вокруг него.

— Приклада точно нет? — прищурилась я.

— Главное, чтоб ты до бутылки не дотянулась, — подмигнул он, укладываясь рядом к соседней "рюмке". — И как тебе Байкальский поцелуй?

— Холодный, аж зубы сводит, — ответила я, лежа на льду. — А это что?

— Коньки, — прказал мне Булад.

— А, так ты сегодня решил развлекаться на полную, да? — коньки вызывали у меня весьма скептический настрой.

— Не бойся, я буду рядом и не дам тебе упасть, — заверил меня он.

Булад помог мне надеть коньки и зашнуровать. Он же буквально поставил меня на ноги. Сначала я просто стояла, а он тянул меня за руки. Потом даже попробовала сама оттолкнуться. И то ли спиртное разбудило пьяную храбрость, то ли я восприняла это как вызов, но я уверенно пыталась кататься. Разгоняться уже получалось, и даже очень понравилось скользить, а вот тормозить не получалось. Останавливалась я методом врезания в Булада, а он ловил и удерживал нас обоих от падения.

Накатавшись, мы вернулись к хивусу, хозяин которого умудрился приготовить на берегу уху из омуля. И вроде времени прошло не так уж и много, да и не устала совсем, но ели с таким аппетитом, что только ложки успевали греметь.

Дальше нас ждали наплески и гроты. Хозяин хивуса должен был нас довести до дальней точки, откуда мы собирались возвращаться, осматривая всю ледяную красоту. Часа через три-четыре он должен был нас забрать. Но по пути он решил заехать в одно место, а то появиться ему надо обязательно, а потом заезжать неудобно.

Приехали мы к странному завалу из снега и льда. Пока хозяин доставал ведро с крышкой, Булад нашёл и показывал мне отверстия во льду.

— Нерпа, — тихо произнёс он.

— Да можно не молчать, нерпы умные, да и меня по голосу узнаёт, — сообщил нам мужчина, отходя в сторону.

Ждать пришлось недолго. Вскоре из-подо льда появилась голова, а потом и вся немаленькая тушка тюленя. Нерпа совсем не боялась, и радостно встречала своего знакомого. Даже подальше от прорубя отползла, хотя на льду она явно чувствовала себя беззащитной. В ведре оказалось угощение, рыба голомянка. Нерпа кушала с удовольствием, время от времени отвлекаясь от еды, чтобы ткнуться головой в руку своего приятеля-человека или ударить его ластой по ладони.

— Откормили то уже как, — с интересом наблюдала я за угощением и беседой человека и нерпы.

— Она неоткормленная, она с детёнышем, — объяснил мне Булад. — В конце февраля — начале марта нерпы щеняться. Сейчас уже последние дни так сказать, может пару недель ещё. Самой добывать себе пищу, нерпе сложно. А голомянка источник подкожного жира, за счёт которого нерпа комфортно чувствует себя в ледяной воде. Вот этой помогает её знакомый человек. Беспокоится за неё.

Мне удалось даже близко подойти. Трогать нерпу я не стала, чтобы не пугать. Но и возможности увидеть её с расстояния двух шагов было достаточно. Долго находиться без воды нерпа не могла, её огромные глаза начинали слезиться, удерживать её конечно никто не стал.

Казалось, что я уже израсходовала весь запас эмоций на сегодня. Ну, невозможно без конца восхищаться и удивляться. Однако выяснилось, что я просто плохо себя знала.

— Это самое узкое место на Байкале, — рассказывал мне Булад. — Осенью и зимой ветра гонят воду с бешенной скоростью, она захлестывает уже остывшие камни и постепенно образуются глянцевые ледяные панцири. А ещё, вода просачивается в самые мелкие трещины и украшает гроты потолком из сосулек. У нас ещё мастера приезжают, и превращают наплески в фигуры или картины. Но мне дикие больше нравятся.

Как выяснилось в этом у нас вкусы совпадали. Мы остужали слишком горячий чай, окуная в кружку кончик сосульки, пытались угадать на кого похожи те или иные глыбы льда. Но особый восторг вызвали сосульки на сводах гротах.

— Пошли, кое-что покажу, — позвал меня Булад. — Летом здесь вода, а зимой можно достаточно легко пробраться вовнутрь.

Внутри оказалась пещера с ледяным полом и невероятными наростами на потолке. Булад включил фонарик и поднял к основанию сосулек, запуская цепь сверкающих бликов. Я как ребёнок бегала от одной сосульки к другой без конца удивляясь многообразию форм. Засмотревшись, я поскользнулась, но упасть не успела, оказавшись мгновенно прижатой к сильному, а главное устойчивому даже на льду телу.

— Глаза у тебя всё-таки очень красивые, — вдруг сказал Булад.

Напряжение от постоянно нарастающего