Когда любовь становится игрой - Иветта Армер

Глава 21

Звонок разорвал густую тишину, окутавшую квартиру, и я, едва успев выскользнуть из ванной, небрежно запахнула шелковый халатик поверх обнаженной кожи.

— Кого принесло в такую ночь, вы время ви… — начала я, дернув дверь на себя.

— О, малышка, я знал, что ждала, — его голос, хриплый и уверенный, словно бархат, скользнул в приоткрытую щель. Артур, темной тенью, заполнил собой дверной проем.

Я застыла, словно зачарованная, не в силах отвести взгляда от его глаз, в которых плясали чертенята. Необъяснимая дрожь пронзила все тело, заставив судорожно запахнуть халат поплотнее, проклиная себя за столь нескромный наряд.

Он надвигался медленно, как хищник, и воздух между нами загустел, стал почти осязаемым. Я чувствовала его дыхание на своей коже, ощущала изучающий взгляд, скользящий по каждой линии моего лица.

— Ты… восхитительна, — прошептал он, и его рука, словно околдованная, потянулась к моему лицу, убирая непослушную прядь за ухо. Легкое касание обожгло, и щеки вспыхнули неконтролируемым румянцем. Разум кричал о сопротивлении, требовал оттолкнуть его, но ноги словно приросли к полу. В его присутствии воля обращалась в пепел, оставляя лишь слабое, трепетное пламя желания, которое я отчаянно пыталась усмирить.

— Что тебе нужно, Артур? — выдохнула я, пытаясь придать голосу твердость, но предательская дрожь выдавала мое волнение. Уголок его губ приподнялся в усмешке, от которой сердце бешено заколотилось в груди. Он всегда умел так: одним взглядом, одним жестом лишить меня рассудка.

— Неужели ты не рада меня видеть, Зоя? — промурлыкал он, сокращая расстояние между нами до опасного минимума. Его тепло обволакивало меня, а знакомый запах одеколона, когда-то сводивший меня с ума, ударил в голову, как терпкое вино. Воспоминания нахлынули цунами, смывая остатки здравого смысла. Я закрыла глаза, пытаясь удержаться на краю пропасти, но было уже слишком поздно.

Его губы накрыли мои, врываясь в поцелуй жадно, требовательно, словно отбирая то, что по праву ему принадлежало. И я не сопротивлялась, не могла. Все принципы, клятвы, барьеры рухнули под напором его страсти. Я ответила на поцелуй, отдаваясь ему полностью, позволяя увлечь себя в омут запретных желаний. В этот миг существовал только он и я, и мир вокруг перестал существовать. Время остановилось, оставив лишь наши губы, сплетенные в безумном танце, напоминающем о том, что мы живы, что мы здесь, вместе.

Его рука скользнула вниз, по внутренней стороне бедра, и вот уже ладонь обхватила мои губы, раздвигая их пальцами, а затем коснулась клитора, изнывающего от желания.

— Ммм, — вырвалось у меня, когда его палец слегка надавил на бутон, а затем нежно растер влагу.

Вспышка неконтролируемого удовольствия пронзила меня, заставляя подавить стон. Я вцепилась в его плечи, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Артур углубил поцелуй, его язык исследовал каждый уголок моего рта, сводя с ума, распаляя и без того разгоряченное тело. Халат соскользнул с плеч, упав на пол бесформенной кучей шелка, обнажая меня перед его жадным взглядом. Я не стеснялась, не боялась — в этот момент я принадлежала только ему, и это ощущение пьянило.

Он оторвался от моих губ, оставляя за собой дорожку влажных поцелуев на шее, ключицах, спускаясь все ниже, к трепещущей груди. Его дыхание обжигало кожу, а прикосновения заставляли все тело содрогаться в предвкушении. Я закинула голову назад, позволяя ему делать со мной все, что он пожелает, отдавшись во власть нахлынувших чувств. Его руки, сильные и уверенные, ласкали мои бедра, ягодицы, подготавливая к чему-то большему, чему-то неизбежному.

Артур подхватил меня на руки, словно пушинку, и понес в спальню. Я обвила его шею руками, прижимаясь как можно ближе, чувствуя биение его сердца, его возбуждение. В спальне царил полумрак, лишь лунный свет проникал сквозь неплотно задернутые шторы, создавая интимную, волшебную атмосферу. Он опустил меня на кровать, и на мгновение застыл, любуясь моим обнаженным телом.

В его глазах плескалось обожание, желание, и что-то еще, что я не могла разгадать. Он медленно разделся, не отрывая от меня взгляда, и я затаила дыхание, когда увидела его во всей красе. Он был совершенен — сильный, мускулистый, желанный.

— Поласкай себя, Зоя, — вдруг прошептал он.

— Что? — ответила я, — поласкать? Но я никогда этого ни делала, — продолжила я.

— Все девочки это делают, — ответил он, взяв мою руку и положив на грудь, — сожми сосок, милая, сделай это для меня, потрогай себя.

Я как заговоренная слушала его, и мои пальцы сжали сосок, застонав, второй рукой я начала дразнить клитор и растирать свою собственную влагу. Осмелев от того, что он смотрит на меня, я уже не сдерживала себя и извивалась как мартовская кошка во время течки. Хлюпающие звуки наполнили комнату.

Мгновение и все закончится, но он мне не дал завершить начатое и навис надо мной, и я почувствовала, как его твердое тело прижимается к моему, вызывая волну новых, еще более острых ощущений. Его пальцы сплелись с моими, и он вошел в меня, медленно, мучительно, заполняя собой все мое существо. Я застонала от удовольствия, ощущая, как внутри меня все сжимается в сладкой истоме. Он начал двигаться, то медленно и нежно, то быстро и страстно, доводя меня до исступления.

— Скажи, что хочешь только меня, — рычал он в порыве, — скажи, что только меня.

— Тебя… — прошептала я.

Артур сделал несколько последних движений, и нас обоих захлестнула мощная волна оргазма.

— Ты — мой, — прошептала я, утопая в его объятиях, когда волна наслаждения схлынула, оставляя после себя лишь приятную истому. Мое тело дрожало от пережитого, прижимаясь к его горячей коже в поисках тепла и защиты. Сердце бешено колотилось, словно стараясь вырваться из груди, напоминая о том, как сильно я его желала.

Артур крепче обнял меня, нежно целуя в плечо и шепча ласковые слова, которые растворялись в мыслях, как редкие дождевые капли в бескрайнем океане. Его дыхание, как и мое, было прерывистым и обжигающим, а взгляд пылал искренней страстью. Я ощущала его трепет после пережитого, такой же, как и мой, и это только укрепляло нашу близость.

В тот миг все вокруг потеряло значение. Остались лишь мы, два человека, переплетенные воедино, погруженные в бездну эмоций и чувств. Я не могла отвести от него глаз, опасаясь, что, закрыв их, все рассеется, словно видение. Но он был здесь, рядом, такой ощутимый и желанный.

Он вновь коснулся моих губ, теперь с большей нежностью и лаской, словно боялся нарушить хрупкую красоту момента. Я ответила на его поцелуй с тем же трепетом и жаром,