Ловушка для генерала - Ханна Леншер

студентов. Марта спокойно забралась на темного дракона, в котором я узнал магистра Грона, даже ни разу не обернулась на меня. Когда точка в небе растаяла, я вернулся в кабинет. И вот тут пришло осознание: я остался один, а дышать почему-то вообще перестало получаться. Источник дурмана покинул гарнизон и должно стать легче. Но ее не было, а мне казалось, что она по-прежнему самая красивая, самая умная и самая правильная девушка во всех мирах.

Я запросил у Дамиана еще одну дозу антидота. А когда она не помогла, то еще одну. Третью. На всякий случай. Раз первые две не справились и спустя три недели я продолжал страдать.

Еще через неделю мне ее прислали: эликсир привез лично магистр Хальтен Кайлэн, он хотел посмотреть гарнизонный госпиталь после отчетов Марты по практике. Вечером он молча вошел в мой кабинет и положил на стол стопку пергаментов. Я подписал их, даже не вчитываясь. Рейвенхарт и Тенебрис ему доверяли. Лекарь долго смотрел на меня, а потом тяжело вздохнул.

— Плохо выглядите, генерал, — заметил он, усаживаясь в кресло без приглашения.

Я скривился, только разговора по душам мне не хватало.

— Отхожу от жесткого приворота.

Неожиданно Хальтен рассмеялся.

— Думаете, что я неправильно варю антидот? Подействовала даже первая доза.

— Если бы подействовала, то я бы узнал об этом первым! — недовольно рявкнул я на него.

— Вы не просто слепец, а еще и клинический идиот!

Я вскинулся, готовый разорвать наглого лекаря, но Хальтен предупреждающе поднял ладонь.

— Генерал, я знаю рецептуру приворота. Так вот, запомните раз и навсегда: ни одно любовное зелье не способно пережить три дозы антидота. И если вас до сих пор ломает без Марты, то это не магия, а вы сами.

— Но ведь было зелье! И она имела мотив! — Я попытался ухватиться за спасительную логику, которая уже рассыпалась в прах.

Хальтен презрительно фыркнул.

— Я знаю Марту шесть лет. Она не стала бы марать руки о приворот... и о вас. Абсолютно не тот человек.

Он поднялся и пошел к двери. А я остался сидеть в тишине. Значит, не было никакого приворота? Точнее, зелье в академии, может, кто-то и подлил, но я влюбился в нее не потому, что меня опоили...

Своими собственными руками и недоверием я уничтожил все, что с таким трудом добился.

Достал магофон и набрал номер Ирмины. Когда мутная гладь артефакта прояснилась и я увидел сестру, то спросил:

— Как она?

Ирми скривилась, даже не уточняя, про кого я спрашиваю. Нехотя ответила:

— Откуда я знаю? Работает, она ни с кем не общается. Мильна пыталась подойти, но бесполезно.

— Но у нее все нормально? — с надеждой уточнил я, потирая переносицу. Под пальцами пульсировала тягучая боль от осознания собственной непроходимой тупости.

Ирмина фыркнула, откидывая сиреневую косу с плеча.

— Нормально?! Знаешь, как ее называют за спиной?! Да и в лицо! Берроуз не заслужила такого отношения! Никто не заслужил!

Сестра психанула, она всегда была за справедливость.

— Я не верю, что Марта сварила приворот. А ты поступил как последний урод! Не лучше отца!

Не выдержав, Ирмина с размаху бросила магофон на кровать, экран показал потолок ее спальни. Я уже хотел отключиться, но артефакт поднял Эйдан.

— Как ты? — спросил друг.

— Ирми права, я дурак и обидел Марту просто так.

— Но ты ее любишь?

— Да.

— Тогда почему ты еще не стоишь под ее окном? — ухмыльнулся Тенебрис.

— Марта меня не простит...

— О! Она тебя препарирует и заспиртует! Как лекарь, Берроуз явно умеет делать больно даже драконам!

— Спасибо, друг! Ты прям помог!

— Серьезно, Генрих! Если она твоя пара, так может, стоит ее еще раз украсть?

— Если ты опять ее обидишь, то я сама тебя поджарю! — влезла Ирмина, которой надоело слушать нас молча.

— Договорились! — кивнул я.

Экран погас, оставив меня наедине с тишиной и холодными стенами кабинета.

Я подошел к столу. Оперся на него двумя руками и уставился на тактическую карту границы. Что я имею? Ноль шансов на прощение в лоб. Если я просто прилечу к ней в лабораторию с букетом роз и словами извинений, Марта даже разговаривать со мной не станет.

Моя колючая, упрямая девочка застегнула свою броню обратно. Я сам заставил ее это сделать.

Значит, нужна тактика. Стратегия. Правильная осада.

Я вызвал своего заместителя и тот даже не удивился, что я оставляю границу и улетаю опять в академию. Тем более этот месяц я потратил на проверку купола и был уверен в его идеальной целости.

Хватит страдать. Я сам все разрушил, а значит, мне это и исправлять. И я не отступлю, пока моя невыносимая девушка во фланелевой пижаме снова не ответит на поцелуй.

Глава 17. Марта

Глава 17. Марта

Практика закончилась, и я вернулась в академию Крылатого Пламени, по ощущению это напоминало погружение в котел с прокисшим зельем. Или в болото. Когда тебя медленно засасывает в мерзкую жижу и пахнет гнилью.

А все из-за слухов. Я улетала на границу на золотом драконе, а вернулась отвергнутой замарашкой. В глазах общественности мой социальный статус совершил очередной головокружительный кульбит. Из занудной ассистентки, сдвинутой на противоядиях, я превратилась в охотницу за титулом и богатством. Дрянь без рода и племени, которая попыталась окрутить генерала, но потерпела жалкое фиаско.

— Вы слышали? — громким шепотом вещала второкурсница с общестихийного факультета, когда я проходила мимо по коридору. — Говорят, она подливала ему приворот прямо в еду! Но магия отторгла подделку, и генерал вышвырнул ее вон.

И таких разговоров было много, они преследовали меня везде. В аудиториях, в столовой или во дворе академии. Я молча проходила и делала вид, что не слышу. Вдох-выдох. Бесполезно что-то доказывать, надо просто переждать.

Но не получалось, разговоры не прекращались, а нервы заканчивались. Целый месяц превратился в изощренную пытку. Меня высмеивали. В преподавательской столовой рядом со мной внезапно оказывались пустые стулья. Пару раз я находила на своем рабочем столе в лаборатории наспех нарисованные карикатуры, где пухлая девица в очках пытается обнять дракона, но тот сбегает.

Это было больно. До одури, до тошноты, до нежелания вставать с кровати по утрам. Но хуже записок и шепотков за спиной была зияющая дыра в моей собственной груди. Потому что каждый раз закрывая глаза, я