Турагентство "Крутой маршрут" - Адель Колуэ

Мы ужинали на кухне за столом, на котором стояли вазы с цветами.

(Верис притащил из леса огромный букет, который не вместился ни в один вазон — пришлось разделить его на несколько частей.)

И вдруг Алексей, взяв Наталью за руку, обратился ко мне:

— Любовь Петровна, я уже один раз официально просил рассмотреть меня в качестве зятя, но, видимо, вам ещё нужно время, чтобы подумать и дать ответ. Разрешите до этого момента ухаживать за вашей родственницей так же красиво, как её облик украшает наш мир?

Внучка аж подавилась, услышав, что то шуточное предложение было, оказывается, официальным… А я порадовалась, что в тот момент не отшутилась, а промолчала, не отрубив парню крылья надежды и, видимо, любви…

Глава 18

Утро выдалось удивительно солнечным.

Марк проснулся от того, что лучи солнца пробивались сквозь занавески прямо в глаза. Он потянулся, собираясь прикрыть штору с кровати (попытаться до нее дотянуться ему никто не может запретить, она же вот, практически перед носом, вздымается парусом), и вдруг замер — его ноги согнулись, чтобы помочь приподняться туловищу…

Он резко сел, осознавая, что его тело больше не сковано… Не веря своим глазам, Марк медленно опустил ноги на пол. Он чувствовал каждую мышцу, каждый сустав.

Осторожно, словно боясь спугнуть чудо, он поднялся на ноги. Колени не дрожали, спина не болела — он стоял!

— Мама! — крикнул он, не в силах сдержать радость.

Елена вбежала в комнату, держа в руках керамическую кружку, которую ему ещё одноклассники подарили на день рождения. Парень, даже не пробуя напиток, уже по запаху узнал, что там его любимый зелёный чай с жасмином (мама всегда в первую очередь думала о нём…).

— Марк⁈ В её голосе звучала тревога, но, увидев, что сын стоит, она покачнулась, а рука дрогнула, но не опустилась.

— Мама⁈ — Он отвёл глаза от своих ног, сделал шаг вперёд, вглядываясь в её лицо, затем ещё один. Елена медленно подошла к нему, на автомате поставив на стол чашку и протягивая руки, словно готовясь его подхватить, не дать упасть… И всё ещё не в силах поверить в происходящее…

И тут она увидела в зеркале своё отражение… Она сама изменилась: её морщины разгладились, седые волосы потемнели, а в глазах появился давно забытый блеск.

Сын осторожно дотронулся до её щеки, и она вновь посмотрела на его ноги… Они слушались! Он мог ходить! С радостным криком он схватил её за руку и потащил во двор, где начал прыгать, кружиться, приседать — делать всё то, о чём так долго мечтал.

Елена, не веря своим глазам, выбежала следом. Её тело ощутило небывалую лёгкость. Она застыла на пороге, наблюдая, как её сын, смеясь, бегает по двору, словно ребёнок.

— Марк! — наконец смогла вымолвить она. — Как… как ты…

Но он не слышал. Он был слишком занят своей свободой. Он делал колесо, кувыркался, бегал наперегонки с собственной тенью.

— Мама, смотри! — Марк подпрыгнул, крутанулся вокруг себя и приземлился на ноги, не потеряв равновесия. — Я могу! Я действительно могу!

Елена зарыдала, присев на ступеньку, и сын тут же кинулся к ней:

— Мамочка, ну не плачь! Всё, о чем говорили Аня и Рина получилось! — шептал он, обнимая помолодевшую мать. А она обняла его в ответ, чувствуя, как слёзы радости катятся по щекам. В этот момент они оба поняли: произошло настоящее чудо — то, во что они уже перестали верить.

Всё утро они провели во дворе, смеясь и радуясь новой жизни. Никто их не трогал, не отвлекал…

Ну, разве что Любовь Петровна ненадолго заглянула — но это так, мелочь, не в счёт! Ещё домовые иногда подходили, молча постоять, словно греясь в лучах их обоюдного счастья…

Марк учил маму танцевать вальс, а она рассказывала ему о том, как раньше могла танцевать твист и рок-н-ролл. К обеду оба были уставшими, но счастливыми.

— Знаешь, мам, — сказал Марк, лёжа в копне, — которую притащили для них домовята, со словами, что у лошадей не убудет, если на их сене немножко отдохнут Хозяева, — и глядя на облака, — теперь я понимаю, почему ты всегда говорила, что жизнь прекрасна. Это действительно так.

Елена улыбнулась, глядя на своего взрослого ребёнка. В его глазах светилась такая радость, а движения были такими лёгкими, что он казался совсем юным — будто годы боли и отчаяния просто растаяли без следа.

Она почувствовала, как сердце наполняется теплом: впереди их ждут удивительные дни, и теперь они смогут ценить каждый из них по‑настоящему. Тем более что судьба подарила им не только новый мир. Им дали возможность помогать другим — тем, кто сейчас, как ещё вчера они сами, застрял в безвыходной ловушке.

Елена знала: однажды сын поймёт, почему она согласилась на это. И, быть может, именно в помощи другим он найдёт ещё один смысл своей новой жизни.

* * *

Наталья стояла на балконе донжона, задумчиво перебирая пальцами по плоской щепке, которую дал ей Илья.

Сам парень, напомнив Виару и Верису, что они теперь тоже студиозы, отправился учиться пространственной магии, а архимаги рванули за ним.

Алекс, взяв у Виара список лекарственных трав, которые нужно закупить, а также двух стражей и травниц‑домовушек (Велиславу и Любозару), рванул в академию в надежде, что не придётся тратить монеты.

Рина, получив такой же амулет, попросила отправить ее к Анне, так как на земле дел не в проворот. Документы для открытия турагентства сами себя не сделают…

А Наталья ждала бабулю, потому что она сегодня её ошарашила: «Нужно всё продавать и вкладывать в наш бизнес…» А на нерешительное возражение: «Что всё?» — девушка услышала: «Всё движимое и недвижимое имущество… и твоё, и моё…»

До сих пор пытаясь осознать идею бабушки, Наташа продолжала крутить в пальцах амулет, на поверхности которого тускло светился символ активации. «Столько вопросов накопилось… Не пора ли вызывать Этоха?» — размышляла она, наблюдая за суетой внизу.

Марк и Елена, словно юные брат и сестра, а не мать и сын, гуляли по двору, домовые сновали между зданиями, а стены храма, казалось, росли на глазах.

Внезапно её отвлёк голос бабушки, донёсшийся из комнаты:

— Наташенька, ты ещё сомневаешься? Пойми, мой дом нужно срочно продавать, пока кумушки не начали шептаться. Я даже