Зови меня Лука - Дана Япик

В доме только я и Гуля. Она оказалась нормальной теткой. Я не собираюсь звать ее «мама Гуля» как это делает Лука. У меня есть причина держаться от этого слова подальше. Особенно остро это стоит сейчас.

Она снова появилась. Марина — моя мать. Раз в несколько лет она появляется как привидение и написывает мне жалобные сообщения, желая встретиться. Обычно, я игнорировала ее, без малейшего снисхождения. Она его не заслуживает.

Однажды, я поверила ей. Хотя отец был против, он поддался на ее уговоры и отпустил меня с ней. Я была ребенком и не понимала ничего, дала ей второй шанс… Я так хотела иметь нормальный дом и маму которая любит и заботится обо мне… Но увы.

Марина, не продержалась в роли заботливой матери и двух недель. Однажды утром она тихо собрала все свои вещи и… смылась с очередным мужиком. Не забыв забрать деньги, которые отец оставил для меня. Когда я вернулась со школы, дом был пустой. Я просидела почти сутки одна надеясь что она вернется. Но не дождалась и позвонила отцу. Он приехал почти сразу и забрал меня к себе обратно.

Память об этом ее поступке, помогала мне держать ее на расстоянии все эти годы.

Я не называю ее «мама». Именно «благодаря» ей, для меня это не доброе слово. Зову ее по имени — Марина. Она бесится, но терпит.

И вот, она снова появилась. Раньше, я бы просто кинула ее в блок. Но теперь, я колебалась. Сейчас, моя жизнь не принадлежит мне. А Марина, при всех ее недостатках, единственная, кто мог спасти меня от навязанного брака с чужаком.

В этот раз, в отличие от предыдущих, Марина, сразу позвала меня жить к себе. Заверяла что изменилась. Уверяет, что прошла курс терапии… Но главная новость в том, что она вышла замуж. За какого-то голландца. Ее новый муж узнал обо мне и хочет познакомиться. Марина сказала что этот ее Густав, всегда мечтал о детях и очень обрадовался когда узнал, что у нее есть дочь.

«Интересно, сказала ли она ему, что бросила меня когда мне не было и года? Не думаю…»

Мне было плевать на Марину и на ее голландца. Но я увидела в этом реальный шанс избавиться от Луки. Отец не лишил мать родительских прав. Пока мне нет восемнадцати, она может меня забрать к себе. Тогда, Лука, своим «опекунством» купленным у моего отца, может подтереться…

Поэтому, впервые за много лет, я ответила ей на сообщение.

Марина очень обрадовалась. Клялась, что стала другой. Мы поговорили с ней. Недолго. Мне показалось, что она вроде как, действительно изменилась.

Я не говорила с ней в доме. Там слишком много «ушей». Вышла на улицу. Несмотря на весну, все еще было холодно. Я выпустила Ахиллеса из вольера и играла с ним, говоря по телефону.

Через минут десять, я скорее почувствовала, чем увидела, что за мной наблюдают.

Лука.

Появился во дворе, как тень. Постоял минуту, поглаживая по спине Ахиллеса, что скулил радуясь его приходу. И ушел. Ни слова мне не сказал.

Последний раз мы говорили с ним когда его хорошо так отметелили. Да и сам он, круто их отделал, но его лицо до сих пор хранит память о той драке. А у меня внутри все еще противоречивые воспоминания об этом опыте. Как минимум, я больше не считаю его слащавым придурком. Скорее, психованным занудой.

До сих пор потрясена увиденным тогда. Как он завалил тех уродов… Их было больше, но он не сдался.

Меня не пугают эти воспоминания. Скорее, смущают. Эта драка заставила меня взглянуть на него под другим ракурсом. Это первое воспоминание о нем, которое не вызывает во мне отторжения. Напротив, уведенное взволновало меня и не уходит из памяти. Это плохо. Я боюсь привыкнуть к этому занудному молчуну.

Стараюсь не думать о нем. Не вспоминать, как Лука, шатаясь от усталости и боли, упрямо искал в снегу мою кепку. Забыть ту капельку крови, что запеклась в ранке в уголке его причудливо изогнутых губ. Не помнить как ледяная вода скользила по его загорелому торсу. И… что его кожа, была такой горячей под моими пальцами. А после всего… самое сильное воспоминание, что стоило бы стереть из памяти — как он спал лежа на моих коленях…

Но с того дня — тишина. Лука не говорит со мной, даже не смотрит в мою сторону. Если возвращается домой, уходит сразу в свой бункер в гараже. То что он там, мне Гуля сказала. Она ему еду носит. Расстроилась, потому что он не ест ее сырники, а питается фаст фудом.

Причина изменения в его поведении мне неизвестна. Злюсь. Меня достали его эмоциональные качели.

«К черту. Надоело! Уже жалею, что он не слащавый ловелас. Такого, игнорить проще…»

Общаясь тайно всю неделю через сообщения, я наконец решилась встретиться с Мариной и ее новым мужем.

Дома навру, что с подругой нужно встретиться. Главное, чтобы Лука отпустил меня…

После ужина иду к Гуле.

— Можешь сказать номер телефона Луки или его соцсети? Что там у него, не знаю… Мне нужно спросить кое-что у него…

— Это бесполезно. Он не читает сообщения.

— Уф… А записку? Ты же можешь ему передать. Как раз отнесешь с ужином.

— Лучше, скажи так, я передам ему на словах.

— Хм… Нет, это личное.

— Я не сплетница. Ты, девочка моя, можешь говорить мне все.

— Угу… Спасибо, конечно… А что, передать записку трудно?

— Не трудно. Просто, он не прочтет.

— Пф… Скажи что от меня! Прочтет не прочтет… Это уже не твоя печаль!

— Моя. Я читаю всю его переписку.

— Эм… что? Ты так просто это говоришь⁈ Вы все здесь, ненормальные, что ли⁈

Я делаю раздраженный вдох. Поражена самоуверенным поведением Гули. Хочу уйти. Но вспоминаю насколько это важное дело для меня. Осталась, пытаюсь успокоиться. Делаю последнюю попытку:

— А я сама могу увидеться с Лукой?

— Извини, но он сказал не впускать тебя.

— Ох! Тогда просто передай ему записку. Но не читай!

— Сабина, ты неправильно все поняла. Если хочешь чтобы Лука узнал, что в записке, мне придется прочесть ее!

Все, я сдаюсь. Гуля видит мое замешательство и делает вдох. Нехотя говорит негромко:

— Лука не очень любит афишировать… Он — дислектик. Не умеет читать, букв не разбирает… Поэтому, все что ему пишут, читаю я или его юрист.

Я удивленно пячусь назад и присаживаюсь в кресло.

— Ого… Я не знала. А эта дисле…