Авангард - Карина Халле

— Там слишком много ушей.

— А в закусочной в Бруклине их меньше?

— Другие уши, — я наблюдаю за городом внизу: парк, река, бесконечная сетка улиц и зданий. — Не хочу забегать вперёд, но в этой девушке есть что-то особенное. Не могу это объяснить.

— Не можешь объяснить, да? Она горячая?

— Она… ну, довольно привлекательная, я бы сказал.

Он смеётся:

— Я навёл справки. Она сногсшибательна, и ты это знаешь. Эти большие глаза? Представь, как она ими хлопает перед тобой? А её губы? — он прикусывает кулак.

— Дэнни, успокойся, — говорю я. — Сосредоточься на вождении.

— Машина едет сама, помнишь? В любом случае, похоже, она уже запала тебе в душу, а?

Я молчу и смотрю в окно.

Потом и он замолкает — настолько необычно, что я бросаю взгляд в зеркало заднего вида. У него на лице то самое выражение: такое бывает, когда он собирается сказать мне что-то, что я, скорее всего, не хочу слышать.

— Просто будь осторожен, ладно? — говорит он. — Она журналистка. Вся её работа — заставить людей раскрыться, чтобы потом выложить это в сеть на потеху незнакомцам. Я должен за тобой приглядывать.

— За мной не нужно приглядывать, — я смотрю на него твёрдо. — И я знаю, кто она.

— Правда? — «Меридиан» ловко обходит дрона-доставщика, плавно меняя курс. — Потому что в прошлый раз, когда у тебя было такое выражение лица из-за женщины, это попало на шестую страницу, а у Джулии случилась истерика, которая длилась три дня.

— На этот раз всё иначе, — тихо отвечаю я, хотя не могу точно сказать почему.

— Знаменитые последние слова, — бросает он.

Мне нечего на это ответить, поэтому я просто смотрю, как город проплывает внизу, и стараюсь не думать о том, почему мне так не терпится снова её увидеть.

Мы приземляемся возле её отеля: «Меридиан» бесшумно опускается на улицу. Я сразу замечаю её, она в кожаной куртке, тёмные волосы свободно спадают на плечи, она стоит на тротуаре, скрестив руки, с выражением лица, в котором заметно недоверие и любопытство.

Теперь, когда за мной не следит «Глобал Динамикс», словно ястреб, я могу как следует её разглядеть. Она миниатюрная — примерно на фут ниже меня, — но в тех глазах, о которых так распинался Дэнни, ничего миниатюрного нет: большие и тёмные, обрамлённые косой чёлкой, из-за которой она кажется почти невинной.

Её губы полные, слегка приоткрыты, она не отрываясь смотрит на парящую машину, и я ловлю себя на том, что задерживаю взгляд на них дольше, чем следовало бы. Кожаная куртка облегает фигуру так, что можно рассмотреть изгибы под ней — тело стройное, но с мягкими линиями там, где нужно. Она из тех, чья красота подкрадывается незаметно: в одну минуту она просто милая, а в следующую — сногсшибательно притягательная.

Мой криптонит.

Я открываю дверь:

— Мисс Бакстер.

— Мия, — автоматически поправляет она, по-прежнему не сводя глаз с машины. — Так вот как живёт другая половина.

— Летающий автомобиль класса «Меридиан», — почти с гордостью сообщаю я. — Прототип от «Глобал Динамикс».

— Парит в воздухе.

— Для этого они и созданы.

Она наконец бросает на меня многозначительный взгляд.

— И ты так путешествуешь повсюду? Просто паришь над всем этим, будто ты выше всего?

— Только когда не лечу сам, разумеется.

— Разумеется, — она медленно подходит к машине, будто та может её укусить. — А это безопасно?

— Безопаснее всего, что есть на земле. Ни пробок, ни столкновений. Магнитная тяга, гравитационная стабилизация…

— Ты просто сыплешь научными терминами.

Я невольно улыбаюсь ей.

— Садись. Обещаю, машина не укусит.

— А ты? — тут же спрашивает она.

Я едва сдерживаю смех.

— Кусаюсь ли я? Зависит от обстоятельств. А ты?

— Это тоже зависит от обстоятельств, — игриво отвечает она.

Она медлит еще мгновение, затем расправляет плечи и забирается внутрь. Я сажусь рядом и закрываю дверь, не в силах удержаться от того, чтобы не вдохнуть её аромат. Мое обоняние сверхъестественно обострено, а значит, я чувствую не только запах её кокосово-ванильного дезодоранта (я даже точно знаю марку), медовый аромат шампуня и кондиционера, фруктовые нотки крема для волос и всевозможных лосьонов; я чувствую её саму. Кожу. Её суть — одновременно сладкую и страстную, словно солнечный свет на пляже.

Это чертовски божественно и мгновенно отзывается жаром в паху.

«Полегче», — приказываю я себе, пока Дэнни плавно отрывает нас от земли. «Неуместная эрекция — последнее, о чем ей стоит писать».

Мия, к счастью, ничего не замечает. Она резко вцепляется в край сиденья, когда город начинает уходить вниз. Её костяшки белеют, челюсти сжаты; я наблюдаю за тем, как она пытается совладать со своей реакцией. Она так отчаянно старается не выказывать страха, что это кажется странно милым.

— Не волнуйся, ты привыкнешь, — заверяю я её.

— А если нет, то в спинках кресел есть гигиенические пакеты, — подает голос Дэнни с переднего сиденья. Он ухмыляется ей в зеркало заднего вида. — Кстати, я Дэнни Кордеро. Работаю здесь местным красавчиком и по совместительству нянькой.

— Привет, — дрожащим голосом отвечает она. — Мия Бакстер. Я журналистка, которая собирается раскрыть все его секреты.

— Удачи с этим, — говорит он. — Этот парень пиздец какой скучный.

Пока мы набираем высоту, я наблюдаю, как меняется выражение лица Мии. Напряжение немного спадает, когда она окидывает взглядом панораму: Крайслер-билдинг, ловящий лучи утреннего солнца, Центральный парк, расстилающийся зеленым ковром, и сверкающий вдали Гудзон. Постепенно страх в её глазах сменяется восторгом.

— Ладно, — тихо признает она. — Это не описать словами.

— Подожди, пока не увидишь всё это ночью.

Она переводит взгляд на меня.

— Это предложение?

— Просто наблюдение.

О да, ещё какое предложение.

Полёт до Бруклина занимает восемь минут. Большую часть этого времени я провожу, наблюдая за тем, как она разглядывает город, подмечая больше деталей, чем следовало бы: то, как она прикусывает нижнюю губу, когда о чём-то размышляет, и как её рот приоткрывается от изумления. Крошечный шрам у левой брови. Грация её движений — будто в прошлой жизни она была танцовщицей.

Хватит. Она журналистка. Последний человек, с которым тебе стоит всё усложнять.

И всё же какая-то часть меня готова принять эти сложности с распростёртыми объятиями.

«У Сэла» — это неприметная забегаловка в Кэрролл-Гарденс, не изменившаяся со времён «Мрачного Десятилетия»: красные виниловые диванчики, пол в шахматную клетку и музыкальный автомат в углу, который всё ещё проигрывает настоящие пластинки, хоть они и заезжены до дыр. Моя служба безопасности проверила заведение час назад: они позаботились о том, чтобы обычным посетителям выплатили компенсацию и пересадили их в другое