Штормбрейкер - Ниша Дж. Тули

в живот и бедра, пока я яростно лягаюсь. Она вцепляется в мой хвост, выгибая мою шею назад. Я кричу и отбиваюсь, пытаясь сбросить ее, но она наклоняется и обхватывает мое горло рукой, рыча прямо мне в ухо. Я резко вскидываю голову назад, попадая затылком ей по носу; я чувствую, как хрустят кости, и она вскрикивает. Я сбрасываю ее, вскакиваю и снова бегу.

Теперь у меня есть фора, и я продолжаю подниматься всё выше и выше, а ее крики доносятся вслед за мной. Я выиграла достаточно расстояния, чтобы она не могла догнать меня, пока я не останавливаюсь, поэтому я лезу вверх. К счастью, красный огонек не мигает, пока я кружусь всё выше и выше.

В какой-то момент моя преследовательница, должно быть, решает, что пришло время позволить кому-то другому разобраться со мной, потому что я больше не слышу, как она гонится за мной. Я останавливаюсь, тяжело дыша, прижимая руку к ноющему боку. Мне нужно мгновение, чтобы отдышаться, но я болезненно осознаю невидимые тикающие часы над головой.

Я не уверена, сколько времени прошло, но мои десять минут почти на исходе.

Когда головокружение проходит, я продолжаю подъем. Рана на боку жжет, хотя, похоже, кровоточит не слишком сильно. Колено пронзает боль с каждым шагом, а ноги начинают превращаться в желе.

Наконец я добираюсь до очередной площадки, откуда более темная и узкая лестница уходит в тени. Я пробую дернуть дверь слева, но браслет тут же вспыхивает синим. Значит, вверх.

Я не уверена, сколько еще ступеней смогу преодолеть.

Протиснувшись вперед, я оказываюсь у еще одной двери. С усилием распахнув ее, я выхожу наружу. Я на крыше Академии Эмери. Вид отсюда кружит голову. Я вижу фабрики, теплицы и амбары; мили равнин; и дикие, раскинувшиеся Пустоши, тянущиеся до самого горизонта.

Я не боюсь высоты, но меня пошатывает.

Ветер здесь яростный, он бьет по мне, и я цепляюсь за стену, чтобы удержать равновесие. Шторм усилился, и хотя я на время забыла о легком зуде в руках, отвлекшись на испытание, теперь по моей коже пляшут покалывания. Облака клубятся, вспыхивая ярко-фиолетовыми пятнами, прежде чем разрядиться где-то вдалеке. Мне хочется протянуть руки и впитать эту энергию. Направить мучительную боль, разрывающую мое тело, в то блаженство, которое всегда приходит потом.

Это придало бы мне мужества, которое нужно прямо сейчас.

Но это не вариант.

Очередная вспышка света освещает тело, лежащее в дальнем конце крыши; от обугленной кожи поднимается дымок.

Как и все, я бегу в укрытие, когда начинаются штормы, потому что я испытываю тот же страх, что и все мы — что в меня попадет молния. Но мое беспокойство не в том, что я умру.

А в том, что они увидят, когда я выживу.

На дальней стороне крыши появляется темная фигура. Я готовлюсь к еще одной драке, когда в свет выходит Стиви в маске.

— Неплохо, малышка, — говорит она, скрещивая мускулистые руки на груди и склоняя голову набок.

У меня нет абсолютно никаких шансов выжить в поединке с ней один на один, и я почти захлебываюсь рыданием. Это конец. Я совершила глупую ошибку, решив позлить своего отца, и теперь я провалюсь и буду изгнана из Общества. Моя жизнь кончена.

Стиви уверенно пересекает крышу без тени страха. Она останавливается у края справа от меня и смотрит вниз, а затем жестом подзывает меня. Все еще цепляясь за стену, я заставляю себя отпустить ее ноющими руками, а затем, расставив руки для равновесия, медленно подхожу осторожными шагами, словно балансируя на тонкой проволоке, натянутой над железными шипами.

И я даже еще не дошла до края.

Когда я достигаю Стиви, она качает головой и указывает на близлежащий столб, от которого длинная деревянная балка тянется через пропасть между «Эмери» и Цитаделью ко второму столбу на той стороне. Теоретически, другое здание не так уж далеко, но расстояние кажется бесконечным. На противоположной стороне собралось несколько фигур, скрытых тьмой. Они ждут меня.

К середине балки привязан кусок веревки, Стиви хватает ее конец и протягивает мне.

— Привяжи это к талии и готовься прыгать!

Я делаю, как она просит, прежде чем она протягивает мне еще одну бухту веревки с крюком на конце.

— Что мне с этим делать? — спрашиваю я, и она пожимает плечами.

— Сама догадайся.

Я смотрю на веревку, потом на нее, а затем на цепочку людей вдали.

Она, должно быть, шутит.

Стиви срывает с себя маску, и по какой-то причине это заставляет меня чувствовать себя лучше. Словно я здесь не совсем одна.

— Ты все еще можешь сдаться, — кричит она сквозь ветер. — Но если уйдешь сейчас, всё кончено.

Она права, да я ей всё равно не верю. Выражение ее лица говорит о том, что она скорее столкнет меня с края, чем позволит просто уйти.

— Никакого стыда. Дети из Фиамы обычно не приспособлены к такому дерьму.

Ее уверенная усмешка пробуждает во мне что-то — чувство, которое я давно похоронила после того, как мой собственный отец отнял у меня всякое ощущение безопасности и свободы. Я приняла опрометчивое решение, выбрав Арию вместо своего Дома на одну ночь, но стоя здесь, когда мир расстилается у моих ног, я чувствую свободу, которую никогда прежде не испытывала.

Я забываю об окружающем мире. Я забываю о своем желании поглотить энергию, потрескивающую в воздухе, и всматриваюсь в бездну передо мной.

Я вижу лицо отца и вспоминаю его нотации перед моим отъездом из дома. Я пыталась отгородиться от его ужасных слов, но они возвращаются с силой удара под дых.

Ты сохранишь себя для Нокса.

Три года. И ты станешь одной из жен Общества.

Я всю свою жизнь пыталась угодить ему. Пыталась вылепить из себя тот образ, которым он всегда хотел меня видеть. Выбор испытания Арии — это первый по-настоящему бунтарский поступок, который я когда-либо совершала, и, черт возьми, как же это приятно.

Я качаю головой, показывая, что не передумаю.