Принцесса в Бодунах - Ольга Сергеевна Рузанова

Улыбаюсь, желая казаться смелой и опытной.

Антон, напротив, смотрит на меня очень серьезно. В глаза, на губы, которые тут же начинает жечь.

— Уверена?..

— Эмм... конечно, — отвечаю со смехом, — Это ведь всего лишь поцелуй!..

Я умею целоваться. Две недели нашего романа мы с Рафаэлем только этим и занимались. Теперь он занимается этим с Мией, но меня не должно это волновать. Пусть будут счастливы — сосутся до гангрены языков и умрут в один день.

Я очень великодушная.

— Не пожалеешь завтра? — спрашивает тихо, приближая свое лицо.

Я дышу микродозами кислорода и, осмелившись, опускаю ладонь на его плечо. Оно твердое. Горячее.

Дыхание Антона колышит волосы у виска.

— Не пожалею, Антош... И никому не скажу ни слова, — обещаю шепотом, — Твоя девушка ничего не узнает.

Ресницы Баженова вздрагивают, и взгляд сползает к моему рту.

Короткий выдох, и я чувствую его губы. Мягкие и осторожные только в первое мгновение, а уже во второе — жадные и нетерпеливые настолько, что я, чуть напуганная напором, глухо вскрикиваю.

О, боже!.. Вот это да!..

Вспышка в области сердца и гораздо более сильная — в самом низу живота.

Язык Антона толкается в мой рот и оккупирует его самым бесстыжим образом.

Мать вашу, да я ни черта не умею целоваться!

— Еще? — спрашивает, отстраняясь.

— Да!!!

Да — да — да!!!.. Хочу! Хочу еще!

Горячий упругий язык Баженова скользит вдоль моего, облизывая и лаская его так, что пальчики поджимаются даже на моей практически парализованной ранами ноге.

Мелкая дрожь и волны нестерпимого жара творят с моим телом немыслимые вещи. Оно плавится, как воск, и изгибается, когда ладонь Антона перемещается со спинки сидения на мой затылок.

— М-м-м...

Тянусь к нему и зарываюсь пальцами в его короткие густые волосы.

Нравится!.. Нравится! Сдохнуть можно, как нравится!

— Лучше?.. — спрашивает с улыбкой.

Его губы мокрые, чуть припухшие от поцелуев. Вкусные до спазмов между ног. Такого не было даже с Рафаэлем, а он утверждал, что у него кубок по поцелуям.

— Да-а-а...

— Поедем? — проговаривает тихо, — Нам еще твои ссадины обработать надо.

— Ты поможешь? — вспыхиваю с новой силой.

— Помогу.

Внутри меня бурлит коктейль из самых разных чувств и эмоций. Волнение, предвкушение и сильное возбуждение. Но подспудно грызет чувство вины — не слишком ли быстро я разлюбила Рафу? Ведь еще вчера я думала, что он моя судьба, фантазировала о нашей свадьбе, детях и примеряла на себя его фамилию.

Василина Кроликова — я почти срослась с нею!..

А теперь бах, и я целуюсь с другим!

— Ой, Антон, — обращаюсь к нему, когда машина трогается с места, — Знаешь, мне кажется, моя нога стала болеть гораздо меньше!

— Серьезно?.. — посмеивается он, все время бросая взгляды на мои губы.

— Правда!.. Неужели твои поцелуи обладают чудодейственной силой?! Ты волшебник?

— Хм... вполне возможно...

— Нужно проверить, — продолжаю тараторить, — Вдруг ты обладаешь супеспособностью залечивать мозоли!

— Проверим, — кивает со смехом.

Когда мы приезжаем домой, во дворе никого нет. Герцог, похрапывая, спит у будки. На углу террасы висит одинокий фонарь.

— Идем на кухню, — зовет Антон, — Там есть аптечка.

Прихрамывая, я иду за ним вдоль торца дома. Моя ладонь в его руке и, кажется, я влюбилась. В обычного деревенского парня, который не знает, что такое канализация и торговый центр, но при этом целуется как бог поцелуев, и собирается обработать мои раны антисептиком.

— Нормально? — интересуется шепотом, заводя меня в дом.

— Да.

Не уверена, что мое колено не раздроблено, но веду себя храбро и, надеюсь, очень достойно. Я хочу, чтобы Антон гордился мной.

Скинув пыльные тапки у порога, я ковыляю за ним через заднюю в прихожую в его комнату.

Сердце в груди заходится.

— Антон?..

— Колено обработаю...

— А если кто-нибудь увидит?.. — шепчу в панике.

— Отца нет. Никто не увидит.

Стало ли мне легче от его слов?.. И да, и нет. Я никогда еще не была наедине с парнем в его комнате.

Он заходит первым, втягивает меня за руку и зажигает светильник. Мягкий теплый свет тут же окутывает пространство, и я... ошеломленно застываю.

В прошлый раз, когда я заглядывала сюда через щель в двери, в спальне было очень темно из-за закрытых штор, и мне удалось увидеть только ворох нераправленного постельного белья.

А сейчас я кручу головой по сторонам и не знаю, что сказать на то, что вижу.

Интерьер спальни Антона совершенно не сочетается с его образом в моей голове. Современные оттенки в отделке стен и пола и стильное наполнение пространства заставляют меня ошеломленно хлопать глазами.

— Садись на кровать, — говорит он, подталкивая меня к ней.

Я приземляюсь на краешек и вытягиваю больную ногу.

— Аптечку принесу...

Продолжая озираться, подмечаю детали.

Наручные часы престижной марки на комоде, зарядник, как у моего Афони на тумбе, мужской дезодорант. как у моего отца.

Да ну, не может быть!..

Растираю лицо руками и растягиваю губы в улыбке, когда Баженов возвращается в комнату с контейнером из прозрачного пластика.

— Джинсы придется снять, — показывает на них взглядом.

— Нет.

— Надо, Вася. Иначе колено не обработать.

— Ты хочешь, чтобы я разделась до трусов?! — восклицаю возмущенно.

— Если хочешь, я тоже могу раздеться до трусов.

— Не надо!.. — издаю нервный смешок.

Или надо?..

И без того неровное биение сердца ускоряется до бешеного темпа. Меня морозит и сжигает заживо. Все во мне трепещет и вибрирует, когда он смотрит на меня так, как сейчас.

— Окей, — отвечает тихо, — Я снимаю футболку, ты — джинсы. Обещаю тебя не смущать.

— Обещаешь? — лепечу еле слышно.

— Обещаю, Вася.

Подцепив низ футболки, Антон тянет ее вверх, и я испытываю еще одно потрясение.

Такой торс, как у Баженова, я видела только в экране телефона. Грудные мышцы и кубики на прессе, которые можно потрогать, если я протяну руку, провоцируют сладкий спазм между ног.

Очуметь просто!..

Пф-ф-ф...

Судорожно выдохнув, я растираю ладонью шею и вдруг прилипаю взглядом к выглядывающей из-под пояса его джинсов белой резинке трусов. Даже глаза протираю, уверенная, что мне привидилось. Что вместо названия известного бренда на резинке написано что-то вроде Calvni Kelin, но нет, похоже на оригинал!

Вот же засранец!..

— Антон!..

— Снимай джинсы, Василий!..

От шока, возмущения и возбуждения во мне пульсирует абсолютно все!

— Отвернись!

Расстегнув пуговицу и молнию, я острожно спускаю их с бедер и, усевшись на уголок кровати, натягиваю лонгслив так, чтобы он не видел цветочки на самом интересном месте.

— Давай, помогу, — предлагает он, присаживаясь и стягивая джинсы по моим ногам.

Меня прошивает током всякий раз, когда он касается меня