Эксклюзивные права на тело - Саша Кей

Шёлк приятно струится по телу. И в зеркале отражается загадочная незнакомка. Так и не скажешь, что я жертва обстоятельств. Единственное. Мне не удаётся никак застегнуть замочек на цепочке, которую я всё же решаю надеть. Новый замочек очень мелкий и тугой.

Я высовываюсь из спальни с намереньем позвать на помощь Елену Владимировну, если она где-то рядом, но из комнаты напротив моей выходит Корельский, и я, отпрянув, прячусь обратно в спальню.

Он явно только что из душа. На мощной груди блестят капельки воды. Обнажённым плечом он прижимает к ухе мобильник. И образ его загорелого спортивного тела стоит у меня перед глазами, хотя я уже таращусь в окно в своей спальне.

Почему меня так шокирует, что Ярослав у себя дома только в одних брюках?

Чёрт, он наверняка заметил, что я пялилась на него. Да, это было недолго, несколько секунд, но у меня такое ощущение, что он всегда знает, о чём я думаю.

А в тот момент я подумала о том, что Корельский очень горяч.

Понятно, почему Ольга боится выпустить его из своих коготков.

Не думаю, что он идеальный партнёр в отношениях.

Судя по тому, как Ярослав обошёлся с Ольгой в ресторане, он довольно равнодушен. Однако чем-то он её взял. Может, Корельский в постели настолько хорош?

Ну просто интересно…

А у само́й уши горят. Я ведь тоже чуть ноги не раздвинула… тогда в каюте.

И ему не пришлось для этого напрягаться.

Голос Ярослава за дверью замолкает, кажется, он договорил.

Надеюсь, он сейчас вернётся к себе или уйдёт куда-нибудь ещё…

Да чёрт с ней с цепочкой…

Сердце вдруг начинает набирать обороты, потому что я слышу, как открывается дверь. Без стука.

— Эмма, ты что-то хотела?

Чтоб ты провалился!

Не оборачиваясь к нему, мотаю головой.

— Ничего особенного. Не справилась с застёжкой.

— Давай помогу, — чуть ниже и тише говорит Ярослав, а у меня мурашки опять бегут. Корельский подходит ко мне со спины, и я отчётливо вспоминаю, как в лифте он гладил мои лопатки под майкой грубоватыми подушечками пальцев.

— Не стоит…

Чёрт, чёрт, чёрт… Голос садится. Какого лешего? Я же не напугана?

Я чувствую его дыхание на волосах. Оживают воспоминания того, как Корельский застёгивал на мне сарафан.

— Мне нетрудно.

«Я твой мужчина. Полегчало?»

Нет, мне определённо не полегчало.

Я вдруг понимаю, что всё будет. Это неизбежно.

Глава 23

Он вытягивает цепочку из моих ослабевших пальцев.

Я ни за что не повернусь к нему лицом, потому что тогда он увидит, как напряглись соски́ под тонким шёлком.

Похоже, после всего мне нельзя поворачиваться к Ярославу спиной. Паттерн закрепляется. Как только меня окутывает его запах, я жду, что он сзади навалится, сожмёт грудь, и я снова почувствую то томительное напряжение.

Нагретое тёплом моей руки золото ложится мне на ключицы.

Сильные пальцы быстро справляются с тугим замком и поглаживают позвонки не шее. Во рту пересыхает.

Широкая ладонь скользит по напряжённой спине, я, покачнувшись, вцепляюсь пальцами в подоконник.

Сейчас у меня не возникает ни малейшего сомнения в том, что Корельский испытывает ко мне интерес как к женщине. Несмотря на всю свою неопытность, каждой клеточкой кожи ощущаю желание Ярослава, и я в растерянности от того, что он ничего не предпринимает, чтобы его утолить.

Подарив мне эту мимолётную ласку, Корельский отходит от меня, и я это скорее чувствую, нежели слышу.

— Я не заставлю тебя ждать, — обещает он выходя, а мне хочется что-нибудь расколотить.

Что за игры?

Чего он добивается?

Этот человек плохо влияет на мою психику.

Уж не за то ли я должна его простить, что он доведёт меня до дурки?

Если я не разберусь, что Корельскому от меня нужно, риск поехать крышей возрастёт.

Чёрт.

Заставив себя отлепиться от подоконника, я, раскинув руки, спиной падаю на кровать и так лежу до тех пор, пока стрелки часов, висящих на стене, не показывают без пяти восемь.

Стоит мне подняться, как мной овладевает мандраж.

Определённо я становлюсь неуравновешенной, и у меня, возможно, есть для этого причины, но мне это совершенно не нравится. С одной стороны, я будто иду на заклание, а с другой — во мне словно запускается обратный отсчёт до чего-то непонятного.

Выйдя из спальни, я вспоминаю, какие комнаты видела, и прихожу к выводу, что мне нужно спуститься на нижний этаж: и кухня, и подобие столовой находится именно там.

Я бреду, снова разглядываю интерьер и понимаю, что мне здесь не нравится. Ну, кроме, собственно, предназначенной для меня спальни.

Я бы ни за что не выбрала это место для жизни. Тот загородный дом, в котором осталась сестра, намного приятнее. Он уютнее, более обжитой и говорит о том, что в его хозяине есть нечто человеческое, в то время как эти огромные пустые апартаменты могут принадлежать только кому-то с пустой душой, не нуждающемуся в домашнем тепле.

Этот дуализм сбивает меня с толку.

Я никак не могу понять, что за человек Корельский Ярослав Андреевич.

Немного постояв рядом с запретной дверью, я думаю о том, что может, за ней кроется ответ на этот вопрос, но нарушить табу не решаюсь, хотя и чувствую, как зуд любопытства усиливается.

Господи, ну что, Корельскому стоило не упоминать эту комнату вообще?

Сказал бы, что спальни наверху, и дело с концом. Мне бы и в голову не пришло интересоваться, что там, за другими дверями. Если не доверяет, комнату можно замкнуть на ключ.

А теперь я, в самом деле, словно в шкуре жены Синей Бороды, так и тянет проверить — заперто или нет.

— Эмма Станиславовна, вы заблудились? — Елена Владимировна окликает меня, застывшую неподалёку от смущающей двери.

Я перевожу растерянный взгляд на неё.

— Кажется, да, — лгу я, подумав о том, что домработница может доложить Корельскому о моём подозрительном поведении.

Впрочем, ей, похоже, всё равно. Она уже держит сумочку и собирается уходить. Однако неплохо живёт обслуживающий персонал. Подмышкой у Елены Владимировны, конечно, не «Биркин», но оригинальная «Шанель», что тоже весьма недёшево.

— Ярослав Андреевич ждёт вас в столовой, — подсказывает она, прежде чем покинуть квартиру. — Это чуть дальше, по левой стороне.

И я иду, куда мне сказали.

Корельский в самом деле меня уже ждёт.

Он задумчиво читает этикетку на бутылке из тёмного стекла.

Я даже не интересуюсь, какое именно вино Ярослав выбрал для сегодняшнего ужина. У меня складывается впечатление, что он досконально изучил мои вкусы. И об