Белая волчица - Ирис Белый

Первое, что я заметила это усталость на его лице, а потом он заговорил.

— Ребята говорят, что ты недовольна нашим гостеприимством, — сказал он мне, садясь на стул возле стола.

Я думала, что сейчас наброшусь на него, но вместо этого я спросила.

— Что с моим ребенком?

— Они в порядке, — ответил он, пожимая плечами, и меня затопило облегчение и злость на него. Однако высказаться я не успела, потому что он сказал, — разденься.

— Что? — ошарашено, переспросила я, не веря своим ушам.

— Ты меня слышала, я сказал 'разденься', - повторил он.

Я видела огонек в его глазах и не могла поверить тому, о чем он меня просит.

— Ты сума сошел? — спросила я, отползая от него как можно дальше — Я беременна! Мне секс сейчас противопоказан, я могу....

Но он меня не стал слушать и просто перебил.

— Раздевайся, иначе я просто разорву твою одежду, — ответил он, посмотрев на мой живот и снова уставившись на меня, и я поняла он сделает все, что захочет и я не смогу ему помешать, и тут пришла мысль, — даже и не думай в отличии от меня, волк точно вызовет преждевременные роды, — покачал головой он, пробивая мою броню и читая мысли.

— Как же я тебя ненавижу! — вскрикнула я со слезами на глазах, начиная стаскивать свои кофты.

Когда я осталась в одних трусиках он добавил.

— Трусики тоже!

— Нет, пожалуйста, — взмолилась я, начиная боятся за своих детей.

— Ты меня слышала, — безжалостно ответил он.

Мы оба молчали, пока я снимала трусики, и только наши глаза говорили за нас. В его взгляде желание и страсть, а в моем страх, отчаянье и ненависть. Но вот я осталась голой, только на ногах висели штаны и трусики из-за цепи. Я чувствовала его взгляд, изучающий меня, а потом услышала слова.

— Поласкай себя.

— Нет!

— Поласкай себя, или это сделаю я, но тогда уже никто не гарантирует безопасности малышам.

Я знала, что это не пустые слова, из моих глаз текли слезы, но я подчинилась, начав гладить и мять свою грудь. Как же мне было противно это делать!

— Раздвинь ноги, — сухо велел он.

Как же я его ненавидела в этот момент, но ноги все же раздвинула.

— Поласкай себя между ножек, — велел он, наблюдая за мной горящим взглядом.

— Нет!

— Да! — ответил он и начал подниматься и я снова сдалась.

Моя рука опустилась между ног и начала поглаживать лепестки моих губок. Сначала было отвращение, как и раньше когда я мяла грудь, а потом, чувствуя его взгляд, и ощущая свои прикосновения к себе, я поняла, что волны удовольствия начинают ползти по моему телу. После чего появилась влага. Ненавижу его за это!

— Тебе ведь нравится, да? — улыбнулся он мне. — Нравится, когда я смотрю, как ты себя ласкаешь? — спрашивал он меня, видя, как мое тело предает меня.

— Ненавижу тебя! — шепнула я в ответ, прекрасно понимая, что ради безопасности моих детей сделаю все, что он захочет и одновременно, ощущая, как усиливается мое удовольствие, и за это я ненавидела уже саму себя.

А он только рассмеялся и спросил.

— Так, что ты уже мокрая там?

— Да! — закричала я, понимая, что он не оставит меня в покое, и чувствуя как тело само извивается перед ним.

— Вот и хорошо! — сказал он довольно, а потом вдруг произнес — В ту ночь ты была ненасытна, а я пытался сдержаться, так как волновался, что ты не высыпаешься последнюю неделю.

— Замолчи! — похолодела я, сразу поняв, о какой ночи он говорит.

— Не переставай себя ласкать! — прикрикнул он, и только тут я поняла, что мои руки замерли, и была вынуждена продолжить свое истязание.

Постепенно удовольствие снова начало меня охватывать и тут он снова заговорил.

— Утром ты убежала ни свет не заря, а я решил поработать, а заодно решить кое-какие дела своей стаи.

Если раньше это было просто не очень приятно, то теперь больше напоминало эмоциональное насилие, и мне казалось, что он специально это делает, но стоило, мне остановится, и я снова услышала.

— Не останавливайся!

— Я не могу! — рыдая, ответила я, совсем забыв о самоконтроле — Пожалуйста, оставь меня в покое.

— Я сейчас встану и приду к тебе, а к завтрашнему вечеру ты станешь матерью, хочешь рискнуть.

И я снова начинаю гладить и ласкать себя, при этом испытывая отвращение к своему телу.

— Я безумно скучал по тебе, когда тебя нет рядом и поэтому, когда пришла одна из твоих маленьких подопечных, я был просто счастлив.

— Так Ната была не единственной! — воскликнула я, забывая об осторожности, а перед глазами снова стала та страшная сцена.

Он встал и, качая головой, направился ко мне.

— Я не педофил и не сплю с семилетними детьми, — ответил он, а в следующий миг припал к моему соску, при этом ложась так, чтобы иметь надо мной полную власть, и при этом не давить на мой живот.

— Нет! — вскрикнула я, пытаясь вырваться — Ты же обещал!

— Я обещал, что ребенок будет в безопасности, — ответил он, и тут же его рука оказалась между моих ног и начали поглаживать мои губки.

Я, наверное, больная, иначе я просто не могу объяснить, почему это произошло, но не прошло и пяти минут как мое тело уже извивалось под ним, а с губ срывались стоны удовольствия.

— Перестань, — шептала я, между стонами и понимала, что такого острого удовольствия я не испытывала никогда.

— Беременность сделала тебя очень чувствительной, — прошептал он, чуть проникая в меня пальцами.

— Нет! — простонала я, а ноги сами раздвинулись шире, пропуская его руку и позволяя продолжать начатое. — Ненавижу!

— Ненавидь, но ты моя! — ответил он и один палец сменился тремя, а я закричала от острого удовольствия испытываемого мной.

Он поднял голову, и посмотрел на меня метающуюся рядом с ним. Я видела его победную улыбку, а потом ощутила волшебный вкус его губ на своих губах, и это стало последней каплей для меня.

Экстаз был сильнейший. Я никогда такого не испытывала, а потом у меня не было даже сил открыть глаза. Я чувствовала, как его руки снимают браслет с ноги и стаскивают штаны с трусами, потом он куда-то меня нес, а затем теплая