Развод. Слишком сильная, чтобы простить - Марика Мур

Потому что в этом письме впервые за долгие годы — был он. Настоящий.

Следующий шаг, удививший меня, он совершил уже через неделю в понедельник.

Я вышла из офиса поздно. Было темно. Я была уставшая, голова гудела от встреч, планов, согласований. Возле моей машины стоял мотоцикл. Илья никогда не ездил на мотоцикле. Всегда — статус, комфорт, лимузин или кроссовер. А тут — черный байк, шлем.

Он стоял рядом. В кожаной куртке, руки в карманах. Не выглядел эффектно. Он выглядел по-настоящему. Каким-то обычным я бы сказала.

— Я не подошёл бы, если бы не было важно, — сказал он сразу. — Мне не нужно твоё прощение. Я хочу, чтобы ты просто это увидела.

— Что именно? — я стояла, не приближаясь. Не отдаляясь.

Он протянул папку. Я взяла. Внутри — договор. Сеть приютов для женщин, пострадавших от домашнего насилия. И его подпись как одного из учредителей и инвесторов.

— Я назвал его «Дом Дарьи». Ты можешь поменять имя. Но я хотел, чтобы он появился. Потому что ты научила меня не молчать, когда больно. Ты всегда была сильной. А я — прятался. Я не прячусь больше.

Я молчала. Просто смотрела на бумаги. Потом на него. Его лицо было спокойным. Усталым. Но честным.

— Я ухожу. Не жду ничего. Просто… пусть это будет. Для кого-то другого. Для женщин, которые ещё могут всё спасти. А если тебе будет нужно — я рядом. Всегда. Без условий.

Он уехал. Не обернулся. А я стояла и держала эту папку так, будто она весила целый мир.

— Даша? — Дина выбежала из офиса. — Всё в порядке?

— В порядке, — сказала я, и голос дрогнул. Но не от боли. От того, что внутри что-то тихо повернулось. Без грохота. Без драмы. Просто… повернулось.

И я повернулась вместе с ним.

ГЛАВА 21

Даша

Я сидела у окна с чашкой черного кофе. Без сахара — как привычка, которая больше не требует вкуса. За стеклом медленно шел дождь. Мелкий, будто злой. Такие дожди не освежают — они только подчеркивают пустоту.

Прошло почти четыре месяца с того самого вечера, когда Илья вышел из квартиры, оставив за собой тишину, звенящую громче крика.

Четыре месяца — новой меня. Без него. Без них. Без старых иллюзий.

Я работала, встречалась с клиентами, выстраивала свою линию — независимую, сильную, профессиональную. Агентство теперь полностью было под моим контролем. Я не цеплялась больше за прошлое. На вид — идеальная картинка.

Но иногда — в редкие моменты тишины — тянуло внутри. Как будто душа скучала по голосу, от которого ей когда-то было слишком больно. А после письма и того его приезда я вообще словно потерялась сама внутри себя же.

Телефон зазвонил. Никита. Я подняла трубку и сразу услышала его спокойное:

— Мам, ты где? Всё в порядке? Я звоню уже раз пять.

— Всё нормально, сын. Просто день затянулся. Хотела выехать куда-то, голову проветрить, но дождь…

Он помолчал пару секунд.

— Можно вопрос?

— Конечно.

— Ты не будешь против, если я скажу тебе что-то… личное? И прошу обещай не кричать и не нервничать.

Я напряглась.

— Говори.

— Она приезжала. Аня. Искала меня. Нашла. Подкараулила возле офиса.

Я выдохнула.

— И?

— Сначала играла обиженную, потом — несчастную, потом — влюбленную. Сказала, что любит меня. Что не может забыть.

Я замерла.

— Что ты ей ответил?

— Послал. Жестко. Сказал, чтоб держалась от меня и от тебя как можно дальше.

Пауза.

— Я не знаю, зачем тебе это рассказываю… Просто — ты не одна в этом. Даже если он был отцом, а она — тётей. Мне хватает разума не забывать, кто ты для меня и что сделала она со всеми нами мам.

Я почувствовала, как горло сжало от чего-то похожего на слезы. Только я не плакала. Уже не плакала.

— Спасибо, сын. Это важно. Правда.

— Мам… ты думаешь, он ещё любит тебя?

— Я думаю, что он пытается что-то вернуть. Но вопрос не в нём. В том, хочу ли я, чтобы хоть что-то возвращалось.

— Иногда возвращается не то, что нужно… А то, что важно, — тихо сказал Никита.

Может он и был прав…

На следующий вечер я была на мероприятии, куда меня пригласил один из наших постоянных клиентов.

PR-сопровождение премии в сфере культуры. Я не собиралась блистать — просто работа, просто дело. Но всё изменилось в момент, когда я увидела его.

Мужчину у бара. Высокий, сдержанный, с той самой "породой", которую редко встретишь. Он обернулся — и наши взгляды встретились. Спокойные серые глаза. Улыбка — лёгкая, как будто он знал, что я здесь. Он подошёл сам. Без навязчивости. Без пошлых намёков. Просто протянул руку:

— Артём Зорин. Архитектор. Мы с вами сотрудничаем по проекту в "Лофте". Я — автор концепции. А вы — голос, благодаря которому о нём заговорили.

Я кивнула, тоже протянула руку:

— Дарья Лесина. Вы правы. Очень приятно лично познакомится с вами Артём.

И в тот момент я почувствовала. Как будто всё только начинается. Новая история. Новый мир. Новый мужчина.

И если Илья хочет сражаться за меня — теперь у него появится соперник.

И у меня — выбор, которого раньше не было.

* * *

Я не думала, что кто-то сможет приблизиться. Не в прямом смысле — к телу, а к душе.

Я поставила вокруг себя заборы: из дел, из принципов, из недоверия.

И казалось, что всё так и останется. До того вечера, когда я снова увидела Артёма.

Он появился легко, без вторжения. Не давил, не обволакивал фальшивым вниманием. Он просто был. А я вдруг поняла, как давно рядом не было мужчины, который не смотрит на тебя с желанием что-то взять. А смотрит — будто видит.

Мы говорили ни о чём: о проекте, о стекле и фактуре бетона, об урбанистике. Но в этих разговорах было больше смысла, чем во всех монологах Ильи за последние годы.

Артём не лез в личное. Он не задавал «ненужных» вопросов. Он просто предложил кофе. Не завтраки. Не вино. Не «поехали ко мне». Кофе.

И я согласилась.

Мы сидели в тихой кофейне недалеко от моего дома. Я пила капучино. Он — чёрный, без сахара.

Он рассказывал про архитектуру как про живое существо. И делал это без пафоса. Я слушала,