Развод в 45. Второй шанс - Аврора Сазонова

отвращения, что становится физически страшно. – Да, Маринка. Я настоящее чудовище. Полное законченное чудовище без сердца и совести. Хотела чтобы ты страдала так же сильно как я. Хотела жестоко отомстить тебе за все.

– За что?! – срываюсь я на истеричный крик, голос эхом отдается от темного леса. – За что именно ты так жестоко мстила мне?! Я была твоей лучшей подругой! Единственной настоящей подругой с детского садика! Делила с тобой последнее!

– За твоего гребаного Игоря! – выплевывает Алина, и голос становится истеричным, надорванным, срывается на визг. – За твоего чертова мужа! Который постоянно обещал мне золотые горы! Который регулярно говорил что любит только меня одну! Что обязательно разведется с тобой и женится на мне! Семь лет обещал, понимаешь?! Семь долгих лет я верила каждому его слову!

Кровь мгновенно отливает от лица, оставляя ледяной холод. Руки немеют, пальцы не слушаются. Телефон выскальзывает из ослабевших пальцев, падает на деревянный пол веранды с глухим стуком. Экран мигает, но не разбивается, продолжает гореть тусклым светом.

Ноги подкашиваются. Оседаю прямо на холодные доски пола, спина скользит по шершавым перилам. Сажусь в неудобной позе, подтягиваю колени к груди, обхватываю их дрожащими руками.

Михаил мгновенно оказывается рядом, подхватывает упавший телефон быстрым ловким движением, включает громкую связь дрожащими пальцами. Ставит его на пол между нами, чтобы я слышала продолжение этого кошмара. Но не прикасается ко мне, не обнимает, чувствует что сейчас мне нужно пространство, время переварить услышанное.

– Что ты только что сказала? – шепчу я, не веря собственным ушам, надеясь что ослышалась.

– Мы спали с твоим Игорем ровно семь лет, Маринка, – выдает Алина монотонным голосом, словно зачитывает смертный приговор. – Семь долгих лет он регулярно приходил ко мне после работы. Спал со мной в моей квартире, на моей кровати, на моем диване. Говорил постоянно, что ты ему смертельно опостылела. Что надоела до тошноты своими бесконечными разговорами о доме, о быте, о ремонте. Что я единственная женщина кто по-настоящему его понимает. Что он любит только меня. Исключительно меня одну.

Мир окончательно взрывается. Рушится. Проваливается в бездонную черную дыру небытия.

Глава 20

Глава 20

Быстро считаю в голове, пытаюсь сопоставить даты через пелену шока.

– Продолжай рассказывать, – приказываю я ледяным голосом, который не узнаю. – Все до последней мерзкой детали. Хочу знать абсолютно все.

Алина шумно всхлипывает в трубку, давится слезами, но послушно продолжает. Слова льются бесконечным потоком, грязным, отвратительным, но таким правдивым, что хочется заткнуть уши и убежать прочь.

– Он твердо обещал развестись с тобой сразу после того как Кристина благополучно закончит институт и встанет на ноги, – выдавливает она сквозь рыдания. – Постоянно повторял, что не хочет травмировать родную дочь раньше положенного времени. Что ты хорошая мать, но плохая жена. Скучная. Серая. Что с тобой невыносимо скучно в постели. Я терпеливо ждала как последняя дура. Целых пять долгих лет ждала этого момента. Детально планировала в мечтах нашу будущую совместную жизнь. Выбирала подходящие квартиры в интернете, сохраняла фотографии красивой мебели. Представляла во всех подробностях нашу роскошную свадьбу, выбирала фасон платья.

Она на секунду замолкает, судорожно хватает воздух, давится болезненным комом.

– Потом совершенно неожиданно появилась эта проклятая Виктория, – продолжает Алина надломленным голосом, полным жгучей ненависти. – Молодая глупая секретарша из его офиса. Всего двадцать три года, почти ребенок. Он бездумно переспал с ней один раз на пьяном корпоративе в подсобке. Всего один чертов раз. Она специально залетела от него, я абсолютно уверена в этом. Прекрасно поняла, что он богатый успешный мужчина, и целенаправленно подстроила свою беременность. Он смертельно испугался громкого скандала, поспешно женился на ней. А мне холодно сказал, что между нами все окончательно кончено. Что я слишком старая для него теперь. Что ему срочно нужна молодая красивая жена и долгожданный сын. Именно сын, понимаешь ты это? Наследник, который родится от этой накрашенной дуры.

Голос окончательно срывается в надрывные мучительные рыдания. Я продолжаю сидеть на холодном полу абсолютно неподвижно, словно внезапно превратилась в безжизненную каменную статую. Онемевшие руки обхватывают поджатые колени. Михаил стоит рядом, опирается широкой спиной на перила, напряженно смотрит на меня встревоженным взглядом, но пока не решается подойти ближе и обнять.

– Я буквально сошла с ума от нестерпимой боли и унижения, – признается Алина сквозь захлебывающиеся слезы. – Требовала от него приличных денег за все эти годы. Открыто шантажировала, что обязательно расскажу тебе всю правду, выложу все наши интимные переписки и фотографии. Он в итоге заплатил мне жалкие отступные. Триста тысяч рублей, представляешь? За целых семь лет постоянных унижений, за семь лет пустых надежд и обещаний. Я возненавидела его всей душой до дрожи. И тебя заодно.

– Меня? – тупо переспрашиваю я, не понимая логики. – За что конкретно меня? Я же совершенно ничего не знала об этом кошмаре.

– Потому что именно ты была его законной официальной женой! – истерично кричит Алина, срываясь на визг. – Потому что ты имела абсолютно все сразу! Красивый просторный дом, крепкую семью, устойчивый социальный статус! А я оставалась жалкой любовницей! Обычной дешевой шлюхой, пока законная жена старательно готовила наваристые борщи и гладила его рубашки!

Звенящая тишина буквально взрывается в ушах оглушительным грохотом. Я отчаянно пытаюсь нормально дышать, но воздух совершенно не проходит в сдавленные легкие. Невидимая стальная рука сжимает грудь железной хваткой, не дает вдохнуть.

– Когда ты пришла ко мне за помощью сразу после развода, – говорит Алина значительно тише, почти монотонно, – я внезапно увидела идеальный шанс жестоко отомстить. Тебе за все счастливые годы. Игорю за предательство. Всем вам сразу. Ты слепо доверила мне свои последние жалкие деньги. Единственное что у тебя вообще осталось после краха. И я сознательно украла их без малейших угрызений совести. Специально вложила в липовую компанию, про которую точно знала заранее что она гарантированно обанкротится ровно через месяц. Мой новый любовник работал там главным бухгалтером, лично предупредил меня об этом заблаговременно.

Она на мгновение замолкает, шумно сглатывает. Тяжело дышит в трубку.

– Я искренне хотела чтобы ты окончательно сломалась под тяжестью обстоятельств, – шепчет Алина надломленным голосом. – Чтобы бесповоротно оказалась на самом дне жизни. Чтобы страдала ровно так же мучительно как я страдала. Чтобы на собственной шкуре поняла каково это, когда у тебя жестоко отнимают