Коктейли и хлороформ - Келли Армстронг

— Постойте, — доносится до меня её голос. — Это разве не Катриона Митчелл? Её выбрали раньше.

Я бросаю взгляд через плечо, просто чтобы стражник увидел моё лицо. Он заталкивает девушку в камеру, игнорируя её удивленный писк, и запирает дверь так быстро, как только может, выкрикивая:

— Блондинка сбежала!

Я издаю вопль ужаса и размахиваю руками, изображая крайне жалкую попытку к бегству. Даже Мэй не была бы такой неумехой, но охранник не колеблется. Он бежит ко мне, продолжая звать остальных, а я продолжаю свой визгливый, бестолковый бег, пока не появляется второй стражник, заходя наперерез. Я подпускаю их достаточно близко, чтобы разглядеть их лица, считаю до пяти и пускаюсь наутек уже по-настоящему, петляя зигзагами, пока не удается присесть за грудой ящиков.

Я жду, пока двое мужчин приблизятся. Они пытаются подкрасться незаметно, но их попытки такие же шумные, как и мои старания «сбежать». Я выжидаю, пока не слышу их тяжелое дыхание, среди обычных викторианцев не так много любителей бега трусцой, а затем толкаю на них сложенные ящики и даю дёру.

Я уворачиваюсь и перепрыгиваю через препятствия. Заметив буксир, пришвартованный достаточно близко к пирсу, я карабкаюсь на нос, обегаю рубку, притворяясь, что снова прячусь, а затем соскальзываю с кормы и бегу дальше.

Уловка срабатывает. Позади меня охранники разделяются, чтобы зажать меня на этом буксире… когда меня там уже и след простыл.

У Алисы два пути. Она может бежать на шум к портовым рабочим или в тихий лабиринт складов. Я бы посоветовала первый вариант. Выйти на людное место, где наверняка кто-нибудь сжалится над убегающей девочкой. Но Алиса — не я. Её опыт — не мой. Она держится подальше от голосов и ныряет в глубь складов, а кучер преследует её по пятам.

Это не совсем неверный выбор. Ей удается спрятаться там, где он её не видит, и когда я приближаюсь, он как раз её ищет. Затем он что-то слышит и шагает в проход между двумя зданиями.

Он движется прямиком к её укрытию. Тогда я сама вбегаю в этот проход, тяжело дыша и хрипя, будто я только что пробежала триатлон. Когда я замираю с коротким вскриком, кучер оборачивается и узнает меня. Его брови сходятся на переносице.

— О! — вскрикиваю я, прижимая руки ко рту. — П-пожалуйста, сэр.

Он разворачивается и идет ко мне. Я вжимаюсь в стену здания. Вскидываю руки, будто я в ловушке.

— О, пожалуйста, сэр. Вы должны мне помочь. Они собираются… Они собираются…

Я шмыгаю носом и сжимаюсь. Когда он подходит ближе, я притворяюсь, что беру себя в руки: откидываю волосы назад и выпячиваю грудь, не переставая при этом картинно дрожать.

— Пожалуйста, сэр, — говорю я. — Если бы вы притворились, что не видели меня, я была бы вам так благодарна. — Я встречаюсь с ним взглядом и делаю вдох, чтобы выгоднее подчеркнуть ложбинку своего декольте. — Так благодарна.

Он ухмыляется и продолжает наступать, в то время как я за спиной щелчком раскрываю нож. Я жду, пока он сделает еще два шага, и тогда…

Сзади слышится топот маленьких ног. Он оборачивается… как раз в тот момент, когда Алиса со всего маху опускает ему на голову доску. Раздается сухой треск, он начинает падать, пытаясь удержать равновесие. Я прыгаю и валю его на землю.

Я прижимаю его к камням, оседлав сверху. Он даже не пытается звать на помощь, просто барахтается, уверенный, что легко выпутается и никто не узнает, что его свалили две девчонки. Я велю Алисе вытащить шнурки из моих сапог — самой мне в корсете потребовалось бы больше маневров, чем есть времени. Этими шнурками я связываю ему руки и ноги, отдавая Алисе свой платок, чтобы она заткнула ему рот.

— Отличная работа, — говорю я, кивая на доску.

— Не верится, что он и впрямь купился на твоё кривляние.

Я хлопаю ресницами:

— О чем ты, милочка?

Она закатывает глаза. Мы заканчиваем связывать кучера. Работа не идеальная — ни одна из нас не профессиональный похититель. Он освободится или позовет на помощь довольно скоро, так что, закончив, мы перебегаем в другое укрытие, прежде чем заговорить.

— С Мэй всё в порядке, — говорю я, когда мы оказываемся на безопасном расстоянии от кучера. — Другая пленная девушка помогла мне вывести её и еще одну девчонку, и они сбежали в безопасное место, пока… — Я запинаюсь, понимая, как прозвучит концовка.

— Пока ты шла на помощь мне, — договаривает она. — А она — нет.

— Я стояла на часах. Я заметила тебя на карете.

— Не утруждай себя попытками оправдать Мэй, мол, она меня не видела. Видела. И это не помешало ей дать дёру, как только представилась возможность.

Я открываю рот, чтобы возразить, но её взгляд заставляет меня замолчать.

Она сжимает челюсти и качает головой.

— Я подвергла нас обеих опасности ради человека, который не сделал бы для нас того же самого. Который не сделал для нас того же самого.

— Ты не подвергала меня опасности. Я сама с этим прекрасно справляюсь, спасибо большое. К тому же те две другие девушки не сбежали бы без нашего вмешательства. Что до твоей сестры — иногда мы помогаем людям, зная, что они не ответят тем же. Мы помогаем, потому что так правильно. И потому что не смогли бы спать спокойно, если бы не попытались.

Она пристально смотрит на меня, а затем медленно кивает.

— Миссис Уоллес ошибается. Ты — не та Катриона, которую мы знали.

— Не уверена, что кто-то вообще знал настоящую Катриону, — бормочу я. — Но да, я не она. А теперь нам нужно найти способ вернуться в город, чтобы я могла рассказать доктору Грею и детективу МакКриди, что здесь творится.

— А что здесь творится?

Я медлю. Черт, я опять наступаю на мину. Но судя по её лицу, Алиса не даст мне увильнуть от ответа. Я объясняю наши догадки: девушек собирались отправить куда-то для торговли живым товаром. Я намекаю, что её брат мог и не знать всей правды, и на этот раз она, к счастью, не улавливает ложь в моем голосе.

— В карете была еще одна девушка, — говорит Алиса. — Её привезли к остальным. Я подслушала это и подумала: странно, что их всех забирают в одно место. Вот почему я поехала за ними. — Она замолкает. — Простите, если я навлекла еще больше бед.

Я