Столкновение - Э. К. Хантер

Мужчина со светлыми волосами, Хендрикс, злобно ухмыльнулся мне, прежде чем броситься ко мне. Я громко закричала, хотя это было чертовски бессмысленно, и в ту секунду, когда он положил на меня руки, я сопротивлялась изо всех сил. Но он был слишком силен и через несколько секунд одолел меня.

Во второй раз за, как мне показалось, час я оказалась перекинутым через плечо придурка, который считала, что это совершенно нормально — грубо обращаться с женщинами. Он обхватил мои ноги мощной рукой, повернулся и пошел прочь.

Моей немедленной реакцией было ударить его по спине, так же, как я ударила Кая, когда он впервые перекинул меня через плечо, но какой в этом был смысл? Вряд ли он собирался отпустить меня и сказать, что я причинила ему боль, и я была свободна идти своей дорогой.

Я была беспомощна, и это чувство мне чертовски не нравилось.

С того момента, как я приняла решение сбежать с Энджел, когда мне было шестнадцать, я контролировала каждый аспект своей жизни и до этого момента. Но в мгновение ока все это было сорвано.

Я подняла голову, чтобы посмотреть на Кая, когда Хендрикс нес меня через парковку, я встретилась с ним взглядом и удерживала его взгляд, отказываясь отводить глаза и метая в него кинжальные взгляды вплоть до того момента, когда Хендрикс вошел в дверь.

Как только дверь начала закрываться, и прежде чем я потеряла Кая из виду, я подняла средний палец и показала ему, чтобы он отключился.

Его смех эхом разнесся по автостоянке, достигая моих ушей и подливая масла в пылающую во мне ярость.

Кай Вулф мог бы отправляться к черту.

Чувствуя, как кровь стучит у меня в ушах, я сделала несколько успокаивающих вдохов, чтобы прояснить хаос, царивший в моей голове. Мне нужна была бы ясная голова, если бы я собиралась выступить против Кая Вулфа и уйти целой и невредимой, сохранив свой рассудок.

Глава 8

Райли

Паника ударила меня в ту же секунду, как Хендрикс вошел в лифт, двери закрылись, оставив меня в ловушке в металлической коробке с ним, и только с ним.

Считайте меня сумасшедшей, но несмотря на то, что Кай взял меня против моей воли, бросил в багажник машины, а затем приказал своему человеку отвести меня в гостевую спальню, на самом деле я не чувствовала себя в безопасности с Каем.

Да, сумасшедшая, я знаю.

Но в лифте с Хендриксом я действительно чувствовала себя в безопасности.

Может быть, дело было в том, что одна из его рук сжимала мои бедра, зависнув чуть ниже моей задницы. Или, может быть, все дело было в том, как жутко он улыбнулся мне, прежде чем перекинуть через плечо, но в нем было что-то тревожащее, и мне это ни капельки не нравилось.

Он молчал, пока лифт поднимался туда, куда мы, черт возьми, направлялись, что меня вполне устраивало.

Как ни странно, я была не в настроении вести светскую болтовню.

Лифту потребовалась вечность, чтобы добраться туда, куда мы направлялись, что дало мне возможность придумать план игры.

Которого прямо сейчас практически не существовало.

Я имею в виду, что именно я могла сделать?

Во-первых, я находилась в лифте, из которого не было выхода, и прежде чем я смогла бы даже подумать о том, чтобы выйти из лифта, мне пришлось бы найти способ освободиться от хватки, которую этот болван держал на мне. Тогда мне пришлось бы найти способ вывести его из строя, прежде чем сбежать, спуститься по шахте лифта, найти выход из здания, в котором я находилась, а затем каким-то образом вернуться в Ист-Бэй, и все это без того, чтобы меня не поймал Кай гребаный Вульф или кто-нибудь из его веселых людей.

Этот план казался таким, с которым пришлось бы бороться даже Джону Макклейну, и это была моя настоящая жизнь, а не гребаный Крепкий орешек.

Наконец лифт остановился, и двери открылись. Хендрикс шел широкими шагами, и я подпрыгивала у него на плече от того, как быстро он шел, что только усиливало тошноту, плавающую у меня в животе.

Не имея возможности видеть, куда мы направляемся, я попыталась запомнить путь, по которому он шел, на случай, если представится возможность сбежать, но попытаться сделать это вверх ногами было почти невозможно, не говоря уже о том, что место было похоже на гребаный лабиринт.

Мне удалось мельком увидеть комнаты, через которые мы проходили, казалось, что каждая комната была окружена окнами от пола до потолка, а весь пол был сделан из черного и серебристого мрамора, который сверкал от прожекторов, расположенных рядами на потолке.

Когда Хендрикс вел меня по одной из комнат, гостиной, как я предположила по огромному дивану посреди нее, я выглянула в окно. Где бы мы ни были, мы были высоко, по-настоящему высоко. Холлоуз-Бэй простирался на мили, освещенный миллионом огней. Даже в моем затруднительном положении я могла оценить красоту пейзажа.

Гостиная выходила в большое фойе, но Хендрикс не остановился. Он поднялся по лестнице, которая также была сделана из того же черного с серебром мрамора, и с легкостью поднялся по ней, нисколько не смущаясь весом человека, перекинутого через его плечо.

Когда мы добрались до верха, Хендрикс продолжил идти по коридору, пока не остановился перед дверью, и нервное предвкушение охватило меня, когда ужасная мысль пришла мне в голову.

Что, если бы меня отвезли в секс-темницу Кая Вулфа?

Из-за того, что я находилась под сложным углом, мне удалось повернуть голову достаточно, чтобы увидеть, как он подушечкой большого пальца нажимает на сканер, чтобы открыть дверь. Он зашел внутрь, швырнул меня на кровать и умчался прежде, чем я успела поднять свою задницу с кровати, по-прежнему не сказав ни слова.

Гребаный трус.

Дверь закрылась, и тотчас же по комнате разнесся щелчок, свидетельствующий о том, что замок защелкнулся. Я подбежала к двери и дернула за ручку, ничуть не удивившись, когда она не сдвинулась ни на дюйм.

— Выпусти меня отсюда, придурок! — завизжала, колотя в дверь.

Я не уверена, чего я ожидала, поднимая шум, это было не так, как если бы Кай собирался зайти сюда и сказать мне, что это был розыгрыш, и я была свободна. Тем не менее, я колотила в дверь добрых несколько минут. Когда я, в конце концов, остановилась, я приложила ухо к двери, чтобы прислушаться, но все, что меня встретило, — это тишина.

Именно