Последнее тепло - во мне - Лина Таб

— В общем ребята, как бы не настигло темные земли что-то пострашнее, чем завершившаяся война, — констатирует напряженно Мадд, пялясь в одну точку.

Голод. Вечная ночь и отсутствие продовольствия. Ведь в ином случае, у нас останутся только животные, большая часть которых питается растениями. И как итог, вопрос времени, когда эта часть умрет с голоду или будет истреблена самими темными. Останутся хищники, и тут уже у нас будет два варианта, или они нас, или мы их. А что потом?

От понимания по коже заскользили колючие мурашки, ведь единственный свет, единственная каля тепла, которая держит эти земли, не давая погрузиться в вечную ночь и бесконечный холод — во мне.

Но сможет ли мой свет вытянуть целый мир из мрака и вернуть жизнь? У меня не было ответа. Только малышка Селла благодаря семейным архивам знала, что если ее свет погаснет, мир погибнет. Но если свету позволить выйти, не сдерживая, то этого хватит, чтобы уберечь этот мир от неминуемой гибели.

И теперь главный вопрос. Могу ли я рисковать и явить себя раньше, чем темные придут к этому сами? Раньше, чем мир утонет в панике, отчаянии и голоде?

Селла была уверена, что нельзя рисковать. Темные должны были дойти до точки не возврата, дойти от крайней степени отчаяния. Должны были прийти сами и только после этого, ее свет мог согреть их тьму.

13

Второй курс обучения в академии встретил нас совершенно новым расписанием и усилением нагрузки. Единственным плюсом, который мы все ждали, был перенос тренировок на другое время. Теперь нам не было нужды подниматься с рассветом, чтобы побегать по полигону, наше место заняли вновь поступившие и это несомненно радовало. И тем не менее, легко от этого не стало. На втором курсе нам ввели еще больше часов тренировок с оружием, а так же мы начали изучать тактику боя, добавились и другие предметы, но их было мало, упор по-прежнему брался на силовые нагрузки.

Первой парой у нас стояла лекция, совмещенная с другими факультетами и подобные лекции я не любила особенно.

— Привет, Яр, — раздается томный женский голос рядом, а острые ноготки кокетливо пробегаются по плечу.

Обреченно вздыхаю.

— Привет, Риа, — я нехотя, но все же поворачиваюсь, послав девушке вежливую улыбку.

На большее меня не хватало. Да, я уже не вздрагивала, да и не краснела, как раньше, когда кто-то из девчонок проявлял ко мне внимание, но тем не менее, оно продолжало меня напрягать.

— Неужели за каникулы не соскучился? — надула обиженно симпатичные пухлые губки.

Риа в целом была хорошенькой, даже красивой. В меру избалованной, как и большинство девушек. Брюнетка с длинными волосами, которые на концах завивались, имела зеленые лисьи глаза, аккуратные черные брови и небольшой курносый носик. Стройная, фигуристая. Как сказал Филиз, мечта, а не девушка. Но увы, мечтала я о другом.

Почувствовав, как под ткань формы пробрались теплые мягкие пальцы, меня передернуло.

Отвлечься было не на что. И на кой меня дернуло прийти раньше? Надо было пойти с Филизом в столовую, сейчас бы она на него переключилась хоть немного.

И да, у нас с Филизом можно сказать была одна девушка на двоих и если мой друг был в восторге от этого внимания, то для меня каждая наша встреча оказывалась сложным испытанием, тем более, что Риа совершенно не понимала, почему я держу границы. Даже однажды на первом курсе предположила, что дело в том, что у меня никого не было и была бы рада устроить мой фееричный первый раз, после чего, у нас в расписании появилось бы совершенно новое времяпровождение, вместе разумеется.

Тогда, чтобы не выдать весь спектр эмоции, я сбежала, вцепилась клещем в локоть первого попавшегося преподавателя и что-то там несла, лишь бы убраться подальше.

Риа увы, оказалась не из обидчивых. Ее это позабавило, и пусть она больше никогда не говорила со мной об этом напрямую, но бесконечно делала намеки и пыталась дотронуться, предполагая видимо, что так я привыкну к ней и перестану шарахаться.

Я привыкла. Но не в том ключе, который нужен был ей.

— Риа, — говорю серьезно, как обычно намекая, что перебор.

Девушка лишь смеется, коротко целует меня в плечо, от чего мне хочется помыться, и наконец, убирает свою руку.

— Ладно, не буду тебя смущать, — смотрит многозначительно, — надеюсь, твой друг после каникул будет чуть более сговорчив.

Наконец, ее руки покинули мое тело, но она все так же сидела рядом со мной. Собственно, она всегда садилась между мной и Филизом. Первое время, я пыталась спасаться, усаживаясь между Филизом и Марко, но по просьбе самой Риа, Марко теперь всегда уступал ей место между нами.

На удивление, Марко ее не интересовал, как и она Марко. Зато ее интересовал уже несколько месяцев Яр и совсем недавно, ее внимание перешло на Филиза, потому что он всегда был рядом со мной и не заметить сильного темного, с очаровательной улыбкой, от которой с самого первого дня у меня сердце пошаливает, было сложным. А учитывая, что Риа совершенно не заботил статус изгнанного, Филиз был рад и отвечал ей абсолютным обожанием, ведь девушка, как он мне однажды признался, ему очень нравилась еще с тех дней, когда она только познакомилась с нами.

Увы, это была вторая проблема, почему я не любила Риа. Потому что она забирала внимание Филиза, которого уже любила я. Вот такой вот любовный треугольник, где всем есть место, только не там, где хотелось бы мне.

— Риа, рад тебя видеть, — услышала счастливый голос Филиза и скрипнула зубами, уставившись в окно пустым взглядом. Я могла почти спокойно реагировать, но с каждым днем, интерес Филиза к девушке все разрастался, как и дыра в моей груди. Но я почти смирилась. У меня другая цель в этом мире. И пусть, друг будет счастлив с Риа. Ну а я вообще не была уверена, что смогу однажды создать крепкую семью, ведь неизвестно, что будет, когда мне придется снять личину и кто в итоге встанет рядом со мной. Тот же Филиз, например, точно ли смог бы улыбаться мне зная, что я светлая?

Наконец, началась лекция и милования рядом закончились.

— Ты чего такой мрачный? — рядом уселся веселый Марко, в глазах которого плясали очередные черти, означающие, что сейчас он начнет всех задирать, — снова остался нелюбленным?

— Иди ты, Марко, — шикаю на него угрюмо.

Он лишь усмехается и