Компромисс - Мария Клепикова

в других местах, где бы мы не появлялись, позволял себе гладить мои бёдра и попу, целовать, заставляя отчаянно краснеть. Кому как, но я стеснялась открыто показывать личные отношения напоказ. Моё личное мнение, что интимная жизнь должна храниться за закрытыми дверями, сокрытая ото всех глаз. А уж при нашей «любви» тем более.

Автомобиль Максима всё ещё не уехал. Дойдя до подъезда, я обернулась — его взгляд был прикован к моим ногам. Я хоть и надела удлинённый приталенный сарафан, но тонкая ткань, что просвечивала при солнечных лучах, не скрывала сокрытое под юбкой. Наверняка он засмотрелся на мою походку, а она у меня всегда была безупречно красивой.

Но работа ждать не будет, я помахала рукой, и Максим поехал в папину фирму, где с момента свадьбы был назначен её главным директором.

Что касается меня, то была несказанно рада, что всё получилось, бесспорно, больше даже самих младших. Да и могут ли дети в полной мере осознать, чего избежали? Так, в общих чертах, по возможным слухам от других.

Сама же я имела небольшое представление о детских домах. Пару раз наш колледж при консерватории выезжал на выступления для обездоленных детишек, да и на музыкальных фестивалях я сталкивалась с такими воспитанниками, ещё будучи школьницей.

Дети — они везде дети, но в ограниченном социуме, без любви, без тепла они отличались от домашних. Это было видно невооружённым взглядом. Они как лакмусовая бумажка общества, когда нервы обнажены. И взгляды. Такие, порой, взрослые; у кого злобные, у кого надеющиеся, у кого равнодушные, но всё же недолюбленные, и оттого несчастные. И ведь не у каждого сложится судьба.

На моих глазах выпорхнула из детского дома одна девушка с хорошим голосом, однако за довольно короткий срок из пышущей жизнерадостью она скатилась на самое дно: стала курить, кутить по ночам с друзьями и прочее, и прочее. Как больно было на сердце, когда я встретила эту девушку на улице: с характерным блеском покрасневших глаз, с перегаром, с опухшими, как у последних алкашей, и воспалёнными руками, в грязной, мятой одежде, с неумытым лицом.

Мне было искренне жалко её, но такой исход конкретно для этой девушки был предопределён ею же самой. А всё потому, что девица была поймана на вранье и не раз, не только мною.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Вообще, в детских домах дети чаще врут, чем те, которые живут в семье. Быть может, и скорее всего потому, что хочется вырваться из порочного круга, пусть даже и в мечтах. Оно, конечно, понятно, что не всех ждёт такая участь, но ведь и психика у всех разная, многие ломаются сами, а кому и «помогают». В любом случае, детский дом — это не сахар, и Серёже с Лилей я не желала такого жизненного опыта.

С особой любовью я посмотрела на сестрёнку, что сосредоточенно лепила пельмени. Вдвоём мы кружились на кухне полдня, кашеваря и накрывая на стол к назначенному времени. Сохранение семьи — такое событие действительно просто необходимо отметить с размахом.

Мысли мои невольно устремились к мужу. Что ни говори, а именно благодаря ему всё получилось. Ну и дед Матвей, конечно, тоже подфартил.

Как-то само по себе получилось, что я с братом и сестрой продолжали быть оберегаемыми, теперь уже не родителями, но всё же. Без помощи Красновых, как ни прискорбно признавать, сама не справилась бы.

От мыслей о муже невольно перенеслась к своим друзьям. Я так заколготилась в последнее время, что даже чуть не забыла им позвонить, и потому, набрав нужный номер и зажав телефон плечом, довольно произнесла:

— Привет, Алл! У нас, наконец-то, всё получилось! Сегодня документы забрали, так что можно вздохнуть спокойно.

Сестрёнка хоть и не слышала её голос, но глядя на мою мимику, и без этого догадывалась о бурных поздравлениях, что лились в моё ухо, и сама не смогла сдержать улыбки.

— Да, будем отмечать. Сейчас с Лилей как раз готовим, — я подмигнула младшенькой, попутно пробуя на соль бульон. — Вот, думаю, давненько мы все вместе не встречались, может, на природу как-нибудь выберемся, тем более каникулы на исходе, — телефон стал немного съезжать, и я поправила его кончиком пальца.

— Отличная идея! — воскликнула подруга. — Я только «за»! Ты же знаешь, что я люблю погулять.

— Знаю, — согласилась, улыбаясь. — Все знают.

— А твой будет? — поинтересовалась Алла. Я никак не могла понять, как она относится к Максиму: нравится он ей, или же, наоборот, ненавидит?

— Да, скорее всего да, куда ж я теперь без него — некрасиво получится. По крайней мере, предложу, а там сам пусть думает, — я некоторое время молчала, слушая в свою очередь подругу.

— А он? Вы куда-нибудь вместе ходили? — выпытывала она меня. — Или, как в клетке дома держит? Если что, ты скажи, я ему устрою тёмную!

— Было такое, ходили, но честно говоря, не горю желанием вливаться в их коллектив. Ладно, давай позже поговорим, дел невпроворот. И позвони мальчикам сама, пожалуйста, тоже порадуй. Люблю, целую. Пока!

— Пока, — вздохнув, попрощалась Алла. Обычно мы часами могли болтать, и столь короткий разговор её явно не удовлетворил.

Знала бы я, что принесёт мне этот пикник.

Только я отложила телефон в сторону, как короткая, постоянно меняющаяся, но узнаваемая мелодия раздалась в коридоре. Мы с сестрой переглянулись в немом вопросе: кто будет открывать? Оно понятно, что Серёжа пришёл с работы — Максим взял его курьером на неполный рабочий день на время каникул — но руки-то все в муке!

— Я открою! — звонко предложила Лиля и неловко вскочила с табурета, чуть не свалив доску с ровными рядами белоснежных пельменей.

— Сиди уже, а то все труды прахом пойдут, — я вытерла руки и поспешила открыть дверь.

— Привет, мои любимые женщины! — с порога громогласно поприветствовал нас брат и потянул носом: — М-м-м, как вкусно пахнет!

— Давай, проходи, — улыбнулась я и быстро скрылась на кухне. Серёжа живо разулся и заглянул к нам на кухню:

— О, а что за повод? — облизнулся он и схватил с тарелки сырно-колбасную нарезку.

— Эй, руки! — возмутилась Лиля и легонько стукнула брата по руке. — Терпение имей.

— Можешь поздравить всех нас — мы с Максимом сегодня забрали документы, — засияла я и закончила выкладывать салат на блюдо. — Иди, мой руки и оближешь кастрюлю.

— Это я мигом, — обрадовался Серёжа.

Что-то, а это дело он любил: как говорится — смак облизывал, тем более мы всегда чуть больше оставляли на стенках, чтобы порадовать брата, что собственно и сделал по возвращении из ванной, захватив