Ошейник принца вампиров - Дарси Фэйтон

не нужно было волчье обоняние, чтобы почувствовать страх Киры. Её кожа была липкой от пота, и он ощутил его солоноватый вкус, когда лизнул её шею. Её тело было таким тёплым рядом с его, напряжённые плечи не скрывали дрожь, когда он касался её, и то, как подрагивали её пальцы. Его клыки пульсировали, и ему хотелось вонзить их в её шею.

О, каким сладким был бы вкус её крови. Если бы только.

Если бы только вместо пустых угроз, чтобы напугать её, он позволил себе сделать то, чего на самом деле хотел, взять её прямо на столе. Он хотел задрать ей юбку, раздвинуть ноги, оттянуть в сторону её трусики. Хотел навалиться на неё, наклониться вперёд, чтобы видеть её лицо, когда будет вталкиваться в её тугую, влажную пизду.

Будет ли она тихо ахать от удивления, пока он будет её трахать? Или взвоет от ярости, ненавидя его даже тогда, когда ей будет нравиться то, что он с ней делает? Он сходил с ума от желания это узнать, не только из любопытства, но и чтобы заглушить первобытный голод, который вспыхивал в нём каждый раз, когда она была рядом.

Натаниэль решил держаться от неё подальше, но она сама толкала его к краю, заходя в то уродство, которое он называл своим кабинетом.

Он больше не мог это отрицать, он хотел её трахнуть, отчаянно. Может быть, тогда он наконец выбросит её из головы, вместо того чтобы лежать по ночам без сна с ноющей тяжестью в яйцах. Дрочка не помогала.

Он пытался думать о Глории, своей будущей невесте. Глория ещё не сказала «да», конечно, но их союз был устроен ещё в юности, чтобы укрепить власть его отца, объединив их кровные линии. Формально её следовало бы называть принцессой Глорией, но никто больше не пользовался этим титулом из страха быть подслушанным шпионами Хенрика, что обычно заканчивалось быстрой казнью.

Хенрик убил родителей Глории, королеву вампиров Лиддию и её первого мужа, покойного короля вампиров Дмитрия. Несмотря на железную власть Хенрика, старые дворяне при его дворе тихо тосковали по прошлому. Хенрик отчаянно нуждался в их поддержке. Именно поэтому он устроил союз между Натаниэлем и Глорией. Их брак должен был объединить вампиров и положить конец внутренним распрям. Потому что кто смог бы оспорить союз принца Натаниэля, сына узурпатора, и принцессы Глории, которую каждый вампир считал законной наследницей трона?

Любые дети от этого брака стали бы бесспорными наследниками, и тогда Хенрик мог бы считать своё наследие закреплённым, а власть стабильной.

Принцесса она или нет, Глория презирала Натаниэля по понятным причинам, но он не мог вернуть ей родителей так же, как не мог остановить отца.

Когда дело доходило до этого брака, он был так же загнан в ловушку, как и она. Она была достаточно умна, чтобы это понимать, и играла свою роль безупречно. Всегда улыбки, реверансы, ни намёка на презрение, хотя он чувствовал, как оно кипит под этой вежливой оболочкой. Её месть была медленной, тихой и постоянной. Она наказывала и его, и его отца, затягивая это ухаживание годами, демонстрируя интерес, но так и не давая твёрдого «да».

Натаниэль понимал её гнев, но эта игра начинала его утомлять. Было время, когда он действительно что-то к ней чувствовал, наивно верил, что их союз сможет залечить старые раны. Но вскоре стало ясно, что Глория не хочет ничего исцелять и не стремится сделать мир лучше, она застряла в прошлом и держалась за свою боль, как за оружие.

Мысли о Глории не помогали. Он вспоминал о ней только чтобы отвлечься от Киры.

Это не работало. Он всё ещё чувствовал её тепло у себя за спиной, ощущал, как её волосы щекочут его лицо.

Только её здесь уже не было.

В этой декорации, которую он называл кабинетом, для него больше ничего не оставалось. Это место существовало почти исключительно для устрашения. Окружённый смертью, он приходил сюда лишь за старыми записями и большую часть работы выполнял в своих апартаментах этажом ниже.

Был ли он вообще студентом, оставалось спорным, но после окончания обучения он продолжал жить в общежитии вампиров. Закрыв дверь кабинета и не запирая её, он спустился на седьмой этаж. Его апартаменты были куда просторнее комнаты Киры, с роскошной королевской кроватью, зонами отдыха, письменным столом, гардеробом и собственной ванной.

Он разделся и встал под душ, вздрогнув, когда холодная вода ударила по спине. Это никак не помогло. Если уж на то пошло, холод только очистил голову от лишнего, оставив там одну Киру.

В конце концов он сдался. Включил горячую воду, позволил теплу разлиться по коже, пока ванная не наполнилась паром и не скрыла его.

Но от себя он скрыться не мог. Как и от того тёмного желания, от всего, что он хотел сделать с этой волчицей.

Уперевшись лбом в плитку и закрыв глаза, он провёл рукой по своему члену и глухо застонал, представляя ярость на лице Киры, когда он заткнул ей рот. Это было красиво. Она оказалась яростнее, чем он ожидал, такой, какой и должна быть волчица. Он вспомнил румянец на её лице, когда заставил её опуститься на колени, её взгляд на уровне его паха, идеальной высоты, чтобы расстегнуть ремень и брюки и позволить её рту почувствовать его вкус.

Вода становилась обжигающе горячей, но он не трогал кран. Он был близко. Ударил ладонью по плитке над головой, наклонился вперёд, тяжело дыша, пока другая рука двигалась быстрее, сжимая его тяжёлый член. Волны удовольствия накатывали, усиливаясь, пока оргазм не накрыл его.

Достаточно было представить, что это её рука, а не его собственная.

Его пресс напрягся, он застонал глубже и кончил, сжимая член в кулаке, струя ударила в кафельную стену. Движения замедлились, он выжал последние капли, и внутри осталась только пустота.

Если бы только она была здесь со мной.

В тот момент это было приятно, но без неё это не имело смысла.

Он оставался под душем ещё несколько минут, крепко зажмурив глаза, представляя, как притягивает волчицу к себе, целует её в щёку и ведёт своими клыками вдоль всей линии её горла.

Его дыхание постепенно успокоилось, и ясность мыслей вернулась к нему.

Что я делаю?

Похоть это одно, но была куча причин, по которым ему не стоило думать о Кире в каком-либо романтическом смысле. Давление, которое на него оказывали, чтобы он ухаживал за Глорией и женился на ней, было лишь одной из