Танец с огнем - Весела Костадинова

— И что ты ответила?

— Рассмеялась и уточнила: это вы мне вежливо сказали, что я страх потеряла?

— А он? — не смогла сдержать вопроса девушка.

— Рассмеялся. Громко и заливисто. Очень искренне. Его веселила моя наглость. После работы он ждал меня около здания радиостанции, с букетом в руках…. Не роскошным букетом роз, а с очень изящным букетом фиалок. Потом я узнала, что фиалки — его любимые цветы.

Она замолчала, прислушиваясь ко крику чаек над головами.

— Потом он начал приглашать меня на свидания. Сначала я относилась к этому осторожно, но сложно устоять, когда тебе 23 года и ты видишь в холодных глазах искры огня, обращенного только на тебя. Я и сама не заметила, как влюбилась в него. Настолько сильно, что видела только его, думала только о нем. Он стал моим первым мужчиной и той же ночью сделал мне предложение. Оказывается, носил кольцо в кармане в того самого утра, когда давал мне интервью. Сразу после поехал и купил кольцо.

— Конечно, — после паузы продолжила она, — маме не нравилась такая спешка — мы знали друг друга всего четыре месяца. Но разве влюбленную женщину может хоть что-то остановить? И я стала его женой. Его идеальной женой, которую не стыдно показать партнерам. У меня не осталось времени на работу — жизнь с Маратом захватила целиком. Выборная кампания — я стояла рядом на всех встречах, улыбалась в камеры. Победа — я принимала цветы и поздравления. Его благотворительные проекты — я стала их лицом: детские дома, школы, больницы. Я разрезала ленточки, вручала подарки, говорила правильные слова. Его дом, его интересы, его ритм. Мне казалось, что это сбывшаяся мечта, сказка. Теперь уже не я брала интервью, их брали у меня…. У него. А я стояла или сидела рядом. И молчала.

— Знаешь… это происходит так незаметно…. Так… добровольно. Маленькая, ты не можешь совмещать работу и нашу жизнь. Маленькая, этот цвет не твой… Маленькая, моя жена не может появиться на публике в джинсах… Маленькая, я так люблю когда ты встречаешь меня в платье и на каблуках… Маленькая, не думай об этом, это не твоя проблема… Маленькая… Маленькая…. Маленькая…. — она закрыла глаза. — Маленькая….

— Умерла мама — случился сердечный приступ. И день похорон стал последним днем, когда я видела своих родных. Понимаешь… они все были из сел и станиц. Они были не моего круга…. Не круга Марата… И он ясно дал это понять. Утешал, поддерживал и…. тонко намекнул об этом. Зачем мне шумные, неотесанные родственники, зыркающие глазами, чтобы урвать после смерти мамы? Зачем мне подруги, которые завидуют моему счастью и моей жизни. Общаться надо с равными. С такими же как я сама. Когда он пришел и пах чужими духами…. Я сама себе не поверила. Думала, что это мои фантазии, мои выдумки…. И задала ему вопрос прямо. А он прямо ответил, что моя лучшая подруга хотела соблазнить его.

Дана закрыла глаза рукой.

— Я избавилась от подруги раз и навсегда. От последней подруги, с которой еще ходила вместе в детский сад. Было больно, но Марат того стоил.

Она всхлипнула.

— Он хотел детей. А я никак не могла забеременеть. Проходила обследования, лечение…. Пустое. Врачи говорили, что такое бывает, что мы молодые, что еще все получится. А я видела, как он становится все более и более недовольным. И мне было страшно. Я так сильно любила его, что запретила себе видеть все, что происходит с нами….

Девушка рядом молчала, все так же рисуя на песке палкой удивительные узоры.

— А что потом, Дана?

Женщина подавила тошноту. Подняла глаза на собеседницу и тихо сказала.

— А потом он убил меня, — в ее ушах снова раздался тот выстрел, который окончательно расставил точки над i. Заболела голова — отчаянно, жестоко. В том месте где над ее макушкой, чиркнув по черепу, пролетела пуля. В глазах потемнело точно кровь снова стала заливать лицо.

Дана смотрела на незнакомку глазами, ставшими почти черными.

13

В отель Дана вернулась в сумерках. Долго еще сидела с девушкой, которую звали Эли, на старой коряге и смотрела на море. Больше они не говорили, каждая погруженная в свои мысли. Но обеим было спокойно, точно все ужасы их жизни остались где-то там, далеко позади, отрезанные от мира пляжем и морем.

— Твой… сосед утром уехал, — заметила Эли на прощание.

— Да и скатертью дорога, — пробурчала Дана, поднимаясь с дерева. — Надеюсь, больше не вернется…

— Да как сказать, — девушка чуть наклонила голову и хитро посмотрела на подругу. — Не производит он впечатление мужчины, которого легко выгнать, — она кивнула в сторону отеля.

На кухне горел свет, и Дана громко выругалась, запахнула куртку и стремительно направилась к зданию.

— Сильно не бей! — крикнула ей вслед Эли, — и не по голове — крови много будет.

Дана обернулась, не поверив ушам, а девушка, смеясь, продолжила.

— Бей по почкам и больно и следов нет! Профессиональный совет от бывшей медсестры!

Невольно смешок вырвался и у Даны, когда она представила себе себя, налетающую на крупного и сильного мужчину.

Она злилась и смеялась одновременно, залетая на кухню, где ее тут же встретили ароматные запахи запеченного мяса, зелени и апельсинов.

— Какого черта ты еще здесь? — рявкнула она на Лоскутова, который с невозмутимым видом снимал цедру с апельсина.

— Компенсируй мне 45 000 которые я заплатил за месяц жизни здесь, плюс 15 000 — неустойки, плюс 10 000 — морального ущерба и я подумаю, чтобы съехать в соседнее здание, — невозмутимо ответил тот, поднимая на нее зеленые глаза. — Ужинать будем, беглянка? Аппетит еще не нагуляла?

Она стояла, со злостью глядя на него — спокойного, в черной рубашке с закатанными рукавами, а глаза сами собой замечали детали, которые раньше она фиксировала чисто интуитивно: комплекция, как у брата, хотя Алексей был все-таки мощнее, цвет волос, поза в которой он сидел. Различались глаза, у Алексея они всегда были темно-серыми, цвета мокрого асфальта после ливня, холодными и непроницаемыми. А здесь — яркая, живая зелень, с золотыми искрами, которые вспыхивали, когда он поворачивал голову к свету.

Она невольно задержала взгляд на его лице подольше. Красивое. Не то чтобы смазливо-киношное, а именно приятное, цельное: резкие линии скул, чуть кривоватая улыбка, которая всегда начиналась с одного уголка рта, небольшой шрам над левой бровью — тонкий, старый, почти незаметный, если не приглядываться. Все это складывалось в образ, который одновременно раздражал и…