Подарок на свадьбу бывшего - Диана Рымарь

Это он типа меня так поддеть пытается?

Кста-а-ати…

А я ведь в спальню его не пускала! В прихожей разговаривали в тот единственный раз, когда он ко мне заходил.

Откуда он знает, что у меня вместо кровати надувной матрац? И что я до покраски стен не добралась?

Ах да… Он же спер у меня ключи, поди ездил сюда за вещами для меня. Привозил же их.

На свой манер пытался позаботиться обо мне, пока я лежала в больнице. Оберегал от уродливого прошлого…

Я смотрю на орхидеи, которые все еще стоят на полу спальни, на коробки с браслетом и планшетом, что сложила на импровизированную полочку у окна.

Впервые за много дней чувствую, как внутри разливается тепло вместо привычной пустоты.

Я не простила его. Нет. Но теперь мне уже сложно так уж сильно на него злиться.

Глава 24. Суровая реальность

Арнак

«Доброе утро, Рита. Как ты сегодня?» — аккуратно пишу ей сообщение, чтобы Т9 ни на что не заменил слова.

Отправляю.

Жду.

А в ответ фиг вам. То есть, фигу мне, а не ответ.

Рита — невозможная девушка.

Я сижу за рулем своего черного мерса, стискиваю кожаную оплетку руля и мысленно проигрываю вчерашний разговор.

Снова и снова. До бесконечности.

Я ж, как последний идиот, вчера решился ей позвонить после того, как она не ответила на очередное мое сообщение.

Но эта фурия — что-то с чем-то! Что ни скажи ей, что ни подари, что ни сделай, все равно найдет к чему придраться. Как будто я специально пытаюсь ей насолить.

Вот вчера, например, придралась к тому, что я не сообщил ей о переводе денег.

Ее голос до сих пор звучит в моей голове: «Ты даже не удосужился сказать мне об этом, Арнак».

Ишь ты, какой я хреновый мужик — не сказал.

Разве это было так важно в той ситуации? По-моему, сам факт наличия денег на счете куда важнее.

Как получил деньги, так сразу и перевел их ей. Без лишних слов, просто сделал то, что должен был. Разве это не ценно?

Если б я заранее знал, что мне понадобятся деньги на отступные бывшей, то, может быть, вообще не зашел бы в то дело с заграничными партнерами. Но тогда и мне и ей не хватило бы… Впрочем, что теперь об этом.

Я сглатываю вязкую слюну, жму на газ сильнее, чем следовало бы.

Машина резко срывается с места. Кручу руль, вклиниваюсь в поток машин. От адреналина у меня немного проясняется в голове.

А все-таки хорошо, что удалось прокрутить деньги. В результате сумма получилась очень вкусная. Иначе пришлось бы выбирать: деньги Рите или мне. А остаться без денег, когда последние двенадцать лет только и делал, что вкалывал, чтобы их получить, — такая себе история.

Оставаться без денег вообще противно.

Особенно если дом, в котором ты жил и который, как ты думал, тебе подарили, наводнен крысами — в прямом и переносном смысле.

Ноги моей больше там не будет. Пусть родители заглотятся этим домом. Я бы с удовольствием посмотрел, как они переночевали бы там хоть одну ночь.

Сегодня утром я прихожу на работу с хмурым видом.

Тяжелые литые двери офисного центра с глухим стуком закрываются за моей спиной. В нос ударяют знакомые запахи: свежемолотый кофе из кофемашины в холле, едва уловимый аромат дорогого парфюма, новая полироль для деревянных панелей. Весь этот букет — запах успеха и денег. Обычно он заставляет меня расправить плечи, но не сегодня.

Пока поднимаюсь на лифте, проверяю телефон. Однако Рита все еще не ответила, хотя прошло полчаса.

И да, она получила мое сообщение!

А я так надеялся, что она хоть немного оттает, проникнется ко мне. Перед глазами ее лицо — чуть приподнятые в удивлении брови, эти голубые глаза, сочные губы, которые так и хочется целовать. Упрямый подбородок…

Опять же, дровишек для таяния я ей подкидывал все выходные. Сообщения, звонки, подарки. А толку-то? Где мой толк?

Лифт бесшумно возносит меня на нужный этаж.

Зеркальные стены множат мое отражение: строгий костюм, белоснежная рубашка, дорогие часы. Выгляжу безупречно, как всегда. Никто бы не догадался, что внутри меня — адская смесь раздражения, злости, недоумения и щемящей тоски по той, которую так глупо профукал.

Я натурально профукал свою жену… Свою жизнь! Все ж нормально было, отлично. Пока мать не влезла, точнее пока я не позволил ей влезть.

Главное — непонятно, что со всем этим делать дальше.

Ежу понятно: я облажался, накосячил, обидел ее. Но не столько же обижаться!

Может и стоило просто позвонить и сказать: «Рита, я перевел тебе деньги». Но это звучит так… меркантильно. Как будто между нами только деньги. А мы прожили три года вместе, черт возьми!

Иду по коридору в сторону своего кабинета. Мягкий ковролин приглушает шаги, хотя сейчас мне хочется топать как слон. А потом закрыться у себя и отменить все встречи на сегодня, завтра, неделю, месяц.

Однако стоит мне зайти в собственную приемную, как секретарь с испуганным видом огорошивает меня новостью:

— Доброе утро, Арнак Артурович. Ваш отец… Артур Арамович звонил дважды за последние полчаса. Просил, чтобы вы немедленно поднялись к нему, как только прибудете.

Что-что, а встречаться с отцом мне сейчас совсем не хочется. Память услужливо подсовывает картину нашей последней встречи: его каменное лицо, когда я швырнул ключи от «подаренного» дома на стол перед ним и матерью. Да еще и обвинил их в том, что они нашпиговали вентиляцию дохлыми грызунами.

Отец тогда не изменился в лице, но его глаза… В них было что-то такое, от чего у меня по спине пробежал холодок. Не гнев — что-то холоднее и жуткое. Я впервые увидел это в нем.

Видно, теперь мне прилетит ответка от сурового родителя.

Киваю секретарю:

— Хорошо, я поднимусь к нему.

Нехотя выхожу из приемной.

Внутри все аж вибрирует от предчувствия скандала.

Пока иду к лифту, проверяю телефон — нет, Рита так и не ответила на мое утреннее сообщение. Маму вашу! До сих пор!

Впрочем, может, это и к лучшему. Не хочу, чтобы разговор с отцом как-то повлиял на наше общение. Если оно вообще у нас еще есть.

Когда подхожу к лифту, встречаю Карена из юридического. Он пытается завести разговор о новом контракте, но я отделываюсь односложными ответами. Сейчас