Драйвовый рок - Дарья Юрьевна Савельева

– Блин, – ругаюсь вслух и чешу затылок. Мама определенно будет в бешенстве. Мусор-то можно убрать, а вот за ковролин она меня прибьет.

Хочу положить джинсы обратно, но в кармане что-то шуршит. Я хмурюсь и сую в него руку. В ладони оказываются клочки фотографии. Тут же вспоминаю тот день, когда нашел их и положил в карман.

Отбрасываю джинсы в сторону и усаживаюсь за компьютерный стол. Разложив перед собой кусочки, я соединяю их. И снова, как в тот раз, вижу половину Лизиного лица, ее струящиеся по плечам волосы и гадкую руку, приобнимающую ее. Хватаю скотч и склеиваю обрывки. Через секунду оцениваю свои усилия – соединено не очень ровно, ну и ладно. Мой взгляд сосредоточивается на руке, я принимаюсь рассматривать детали. И нахожу. Одну. Но важную. На руке незнакомца блестят дорогие часы. Те самые – серебряные, с черными камнями в циферблате.

Откинувшись на спинку стула, я нервно усмехаюсь. Так этот Дима – ее парень? Почему она прямо не сказала мне об этом? Я, как последний придурок, из кожи вон лез, чтобы понравиться ей. Теперь причина ее отрешенности более чем ясна. Или, может быть… все не так однозначно, как кажется? Почему тогда она пошла со мной в кино в тот раз? Ничего не понимаю.

Вибрирует телефон. На экране высвечивается «Дэн», я провожу пальцем по смартфону и отвечаю:

– Да?

– Здоро́во. Чем занимаешься?

– Да так, мама попросила бардак прибрать в комнате. А ты?

– Особо ничем. Хочу в боулинг сходить, ты как?

Молчу в раздумье, разглаживая мятые уголки фотобумаги.

– Тёма идет? – наконец спрашиваю я.

– Не.

– А что так?

– У него… дела. Очень важные, я спрашивал. Никак не может.

И чего он так распинается из-за отсутствия Артёма? Я просто спросил.

– Ну ладно, – бросаю и смотрю на часы, затем оглядываю свою комнату – повсюду все еще свинарник. – Во сколько ты хочешь?

– Давай через полчаса?

– Не, давай хотя бы через час. Я все-таки должен прибраться. Иначе мама перекроет выход, поджидая меня с ружьем. В конце концов, я могу запихнуть вещи в шкаф… и все.

Денис смеется.

– Да, тетя Надя может. Окей, тогда на связи.

– Ага, давай.

Я откладываю телефон обратно на стол и снова смотрю на склеенную фотографию. Меня одолевает калейдоскоп чувств: ревность, злость, негодование. Пора это прекращать. Лиза соврала мне, окей, ну и черт с ней тогда. Жизнь продолжается. Надо немного взбодриться. Схватив снимок, я кладу его в нижний ящик стола. Избавиться от него я пока не готов.

«Да пофиг!» – думаю я и с этой мыслью живо подрываюсь с места. Беру мусорный пакет и собираю хлам. Разбросанные носки закидываю под кровать. Заправляю постель, но валяющиеся джинсы, идеально маскирующие мое преступление, так и остаются лежать на своем месте.

– Сойдет, – машу я и добавляю последний штрих – сминаю висящие на стуле футболки и кидаю на полку в шкаф.

Выйдя из своей комнаты, я прохожу мимо кухни, направляясь к выходу. Я уже почти надеваю куртку, как меня вдруг останавливает мама.

– Ну и куда ты намылился? – интересуется она, грозно складывая руки на груди, сжимая в одной из них поварешку. На ней домашний теплый халат, на голове завязан аккуратный пучок.

– С пацанами встречаюсь, а что? – отвечаю я, хотя уже знаю, что просто так меня не отпустят. Молюсь только об одном – лишь бы не дали каких-нибудь поручений.

– Успеешь, – говорит она, возвращаясь на кухню, и кричит уже оттуда: – Садись, поешь хоть.

– Мам, да я…

– Борщ приготовила, твой любимый, – не давая мне возможности договорить, добавляет она.

«Блин», – сокрушаюсь я и смотрю на часы. Время еще есть. Мнусь в коридоре около минуты и в итоге снимаю куртку, вешая на место.

Я прохожу в кухню. Там работает телевизор, воздух наполнен ароматными запахами домашней еды и специй.

За столом сидит отец и уже уплетает вкуснейший суп. В отличие от матери, он склонен к полноте. Конечно, ко всему прочему, на его фигуру накладывает отпечаток и сидячая работа в офисе. Зато я всегда знаю, как обрадовать папу – нужно сказать ему, что он прекрасно выглядит.

Я приземляюсь рядом с отцом на соседний стул и смотрю в экран – показывают какой-то бразильский сериал. Несколько минут мама смотрит телевизор, я тоже залипаю на меняющиеся картинки, но вскоре становится скучно.

– Может, переключим? – спрашиваю я, хватая с подоконника пульт.

Отец чуть не поперхнулся и тут же рассмеялся.

– Не смей! – говорит мама, ставя передо мной тарелку борща, следом забирая у меня пульт. – В этой серии свадьбу будут показывать!

Мы с батей переглядываемся, обмениваясь многозначительными взглядами.

– Чего хихикаете? – по-доброму поддевает мать, вытирая руки полотенцем и не отводя от нас глаз. – Свадьба – это ж здорово!

– Это тебе в сериале сказали? – усмехаюсь я, откусывая хлеб. – Растраты одни…

– Жизнь сказала, – отвечает она, вновь переключая свое внимание на телевизор. – Ты-то у меня когда женишься?

Суп чуть не идет у меня носом. Батя стучит мне по спине.

– Надька, ты чего? Парнишка зеленый еще совсем, какая свадьба?

– Да, Надька, ты чего? – смеясь добавляю я, отхлебывая из кружки чай, который мама заботливо поставила на стол. – А как же моя карьера?

Она прыскает. Начинается.

– Какая карьера? На гитаре своей тренькать в переходе?

Я тут же меняюсь в лице. Мама никогда не поддерживала и не понимала моей страсти к музыке. Как она говорит, талантов хоть отбавляй, а успеха добиваются единицы. И каждый раз призывает меня быть реалистом и не жить мечтами. Но вот отец, наоборот, мое стремление всячески поддерживает. Ему песни нашей группы очень нравятся. «Я чувствую себя молодым и беззаботным», – говорит он, слушая, как я репетирую в комнате очередную прикольную песню. Он верит, что мое упорство не пройдет даром и все у меня получится. Уверен, когда я всего добьюсь, мама тоже изменит свое мнение. Мне просто надо немного больше времени.

– И ничего не тренькать, – бубню я. – В музыке вся моя жизнь.

– Ох, – произносит мама, смягчаясь, – лучше бы девушку нашел. Время было бы куда потратить.

– А я вообще многозадачный, – улыбаюсь, поднимаюсь и ставлю грязную посуду в раковину, – везде успеваю.

Убегаю из кухни в прихожую и снова натягиваю куртку.

– Ну надо же, – усмехается мама, наблюдая, как я одеваюсь. Кажется, ей не нравится, что я так быстро поел и опять куда-то мчусь.

– Ну сын! Весь в меня! – говорит отец, присоединяясь к нам в коридоре.

Мама