Беглая целительница для дракона - Виктория Серебрянская

от стены, отступил на шаг, все еще не разрывая зрительного контакта, а потом резко развернулся и ушел, чеканя шаг, куда-то вглубь помещений крепости. А я с трудом перевела дух. На этот раз пронесло…

Покой, о котором я просила, длился ровно до полуночи. Я очень быстро завершила все дела в лазарете, который теперь был полностью готов к приему новой партии раненных. И, покосившись на Марту, которую Тильда чему-то обучала у окна, отправилась к себе, полагая, что если не буду видеть лица бывшей камеристки, быстрее успокоюсь. Успокоительное пить снова не стала. На этот раз сознательно. И ужин проигнорировала, как и завтрак. С моей стороны это было не очень умно. Но бессонная ночь давала о себе знать. И я отключилась сразу же, как укрылась одеялом…

Набат ворвался в мой сон, вырывая из кошмаров о Вельдентаре в реальный ужас Кьельберга. Я проснулась мгновенно. Этот звук нельзя было спутать ни с чем. Пустотники. На крепость снова напала нечисть…

Судя по всему, проспала я очень мало. Ночь еще только-только начиналась, и в окно кислой улыбкой заглядывал низко висящий молодой месяц. Дрова в камине еще до конца не перегорели. А со двора доносился гул десятков голосов, топот ног и звон оружия. Голова была тяжелая. Но я выбралась из постели и принялась торопливо одеваться для ночной смены в лазарете.

Когда я вбежала в лазарет, Тильда уже вовсю распоряжалась крутившимся здесь же Калебом. Судя по всему, мальчик очень серьезно отнесся к должности моего дневального. Тильда двигалась четко, как заправский фельдшер со стажем, и это неожиданно придало мне сил. Марта же сидела на своей койке, забившись в самый угол, и с тихим скулением смотрела на входную дверь.

— Кровати! Ширмы! — скомандовала я, на ходу сбрасывая плащ и затягивая тесемки фартука. — Тильда, нам нужны еще помощницы! Марта, ты поступаешь под начало Тильды. Что она скажет, то и делаешь. Учти: либо ты здесь полезная, либо ты — балласт. Выбирай сейчас.

Бывшая камеристка вздрогнула, встретилась взглядом с Тильдой, которая как раз тащила тяжелый бак с водой, и... встала. Ее руки дрожали, но она метнулась в угол и схватила стопку бинтов.

Первых раненных принесли уже через десять минут. Практически одновременно с пришедшими добровольными помощницами. И это снова был ад. Снова черная кровь, снова запах паленой плоти и тошнотворное шипение магических ранений. Я шила, вливала по капелькам магию через кончики пальцев, тщательно ее экономя. Кричала на замешкавшихся санитаров и снова шила. Тильда работала наравне со мной, тоже взявшись за иголку и зашивая тех, кого я признавала легкоранеными. Марта находилась при ней, бледная, на грани обморока. Бросив мимолетный взгляд в ее сторону, я заметила, как она судорожно прижимает тампон к ране какого-то солдата, пока тот орет от боли.

И опять это длилось всю ночь, почти до самого рассвета, пока крики за стенами не сменились торжествующим ревом рога. Мы победили. Снова. Но я еще не представляла, насколько дорогой ценой.

Райкера я увидела уже утром. Как и в прошлый раз, он стоял в дверях — черный силуэт на фоне серого, стылого рассвета. Весь в копоти, доспехи залиты темной слизью, а на правом плече расплывалось зловещее алое пятно. Он не уходил на отдых. Он смотрел, как я, пошатываясь от усталости и магического истощения, медленно закрываю глаза умершему парню — совсем еще мальчишке, которого не смогло спасти ни мое искусство, ни удача.

В лазарете стояла гулкая тишина, прерываемая только тяжелым дыханием раненых, их стонами и тихими всхлипами Марты в углу.

Я медленно разогнула спину. Мое синее платье, которое я так любила, было безнадежно испорчено кровью. И чувствовала я себя выпотрошенной, но внутри звенела странная решимость.

— Пойдемте со мной, лорд-протектор, — тихо позвала его, глядя прямо в темные глаза. Кровь на его плече выглядела опасной. — Ваша очередь быть моим пациентом.

Лазарет был переполнен. Так что я привела его в свой крошечный закуток, отгороженный от остального помещения лазарета ширмой — единственное место сейчас с подобием уединения. Все равно все кровати и топчаны уже давно были заняты раненными. Мы даже некоторых, способных ходить, отправляли отлеживаться в казарму с наказом завтра прийти на осмотр и перевязку.

У стола пахло сушеными травами и чистотой, но стоило Райкеру присесть на мой стул, как пространство заполнилось его ароматом. Густой, обволакивающий запах раскаленного камня и терпкой, горьковатой янтарной смолы. На мгновение мне показалось, что стены стали ближе.

— Снимайте куртку, — скомандовала я, голос звучал глухо от усталости, но твердо.

Он молча и неловко повиновался. Металл доспехов звякнул, когда Райкер уронил их на пол. Под льняной рубахой, насквозь пропитанной потом и кровью, перекатывались жгуты мышц. Начальник крепости выглядел сухощавым и широкоплечим. Но вблизи, без рубашки, оказался по-настоящему мощным, в каждом его движении чувствовалась грация опасного хищника. Настоящая Илена, скорее всего, забилась бы в угол от этой первобытной мощи, но я — Елена — ловила себя на мысли, что мне нравится этот вид. Несмотря на кровь, несмотря на витавший в воздухе аромат смерти. Я вдруг поймала себя на мысли, что у меня кончики пальцев чешутся прикоснуться к этому идеальному тело. И отругала себя. Сначала дело. Капать слюнями на пол буду потом.

Рука почти не повиновалась лорду. Пришлось осторожно разрезать ткань рубахи на плече. Рана была некрасивой — рваный след от когтей пустотника, по краям которого уже начинала пульсировать темная зараза.

— Будет больно, — предупредила я, смачивая тампон в спиртовом настое. — Придется вычищать.

— Делай, что должна, — процедил он в ответ.

Райкер даже не поморщился, когда я коснулась открытой раны. Сидел неподвижно, глядя в стену, но я чувствовала, как под моими пальцами вибрирует его кожа — жаркая, живая. К счастью, я была достаточно опытной для того, чтобы мои руки работали сами собой: тщательно очистить, обработать, наложить швы. Но мысли... мысли путались. Я стояла так близко к мужчине, что ощущала жар, исходящий от его груди. Соленый запах пота и крови. Мускусно-янтарный аромат его кожи… В какой-то момент, закрепляя повязку, я случайно коснулась его ключицы — твердой, как тот самый обсидиан.

Странное дело: сколько я ни касалась его, обрабатывая царапины пустотника, начальник крепости не смотрел на меня. А стоило задеть здоровую кожу, как Райкер резко повернул голову. В тот же миг наши взгляды встретились. В его глазах — темных, с золотыми искрами на самом дне