Ещё одна жизнь злодейки. Не на жизнь, а на смерть - Анна и Валентина Верещагины

Если честно, то я ошалела и ответила, хотя очень хотела сделать вид, что ничего не слышала.

− Не стоит.

− Почему?

− Вам ли не знать, какие нам приписывают отношения. Ваша мать может расценить это превратно.

Юноша, не сдержав улыбки, ответил:

− Я слышал, вы её уже повстречали. Видимо, вы произвели на неё сильное впечатление, и теперь она не дает мне покоя.

Я удивленно приподняла брови.

−...Собирается меня женить как можно скорее, дабы вы не стали её невесткой.

Тут уже я не сдержалась и рассмеялась.

− Действительно. Это даже прозвучало как угроза.

− Не стоит так волноваться, леди. Я не имею на вас никаких видов. Мне ещё хочется пожить... в свое удовольствие.

− К сожалению, я не могу доверять ни императору, ни вашему старшему брату. Это относится и к вам тоже. А чего бы не хотела ваша мать, это не мое дело, так что не жди от меня ничего.

Не то чтобы я отказалась ему помочь в чем-либо. Но интуиция мне подсказывает, что Михаэль попытается отсрочить собственную женитьбу за мой счет. А мне это ну вообще не надо!

Наступила тишина.

Пока я с улыбкой смотрела на него, Михаэль смотрел на меня с удивленным выражением лица, из-за чего было трудно понять, был ли он просто ошеломлен или полностью растерян.

− Мне кажется или вы хотите что-то сказать, Джак?

− Кхм, погода прекрасная, − поманив пальцем одну из сопровождающих его служанок, Михаэль продолжил: − Иногда меня пугает ваша проницательность, мисс Диана.

Подошедшая к нам девушка, склонив голову, протянула юноше запечатанный маленький тубус, что обычно крепится к лапке совы.

− Изначально я собирался вручить «это» вам после прогулки, но раз вышло так, то держите.

Забрала протянутую им вещицу и с любопытством глянула на печать, что запечатывала два конца веревки.

− Это же печать герцогства Монро... − не скрывая своих чувств, я благодарно улыбнулась. − Спасибо, Джак, но откуда оно у вас?

− Так уж вышло, что оно попало в мои руки раньше, чем в руки Карлоса.

− И правда, повезло...

«Гав! Гав!»

Маленький пушистик грозно так рычал на цветок. Единственной его заботой сейчас была черная бабочка, только что пролетевшая над мордой, будто дразня и призывая прыгнуть повыше.

Заметив, что внимание собеседника переместилось на клумбу, я проследила за его взглядом.

Михаэль переключил свой взор на насекомое.

− Вам они нравятся? − спросила я, сжимая в руке послание Ноа. − Бабочки.

− М-м... Да, − ответил он мгновение спустя.

Щенок, что до этого без устали гонялся за бабочкой, подбежал ко мне и без страха уцепился маленькими зубками в подол белого платья. Будто вымещая на мне свою злость, что ему не удалось поймать добычу.

«Р-р-р-р-р!..»

Двойная комбинация рыка со стороны сидящих Ромы и Гоши чуть спугнула щенка, и тот убежал к хозяйским ботинкам.

− Нет, − строго глянула на псов, и те перестали скалиться, чуть повернув головы на бок. − Рядом! − сорвались они с места и, высоко подняв уши, стали кружить вокруг меня, а после команды «лежать» послушно улеглись напротив.

Мия аккуратно вручила мне в руки мешочек с угощениями для них и отступила. Вознаградив порядком выросших щенков за послушание, я отправила звериных братьев играть.

Михаэль, составивший мне компанию в прогулке, оглядываясь, спросил:

− Как давно у вас эти волки?

− С конца весны. Это был подарок моего жениха на мой день рождения.

Юноша сильно удивился моему ответу.

− Необычный подарок для леди...

− То есть то, что у вас принято держать за ручного питомца хищных кошек и огромных рептилий, — это обычное дело, а вот две большие собаки — нечто необычное?

− Ну, я, как и вы, не понимаю этой традиции, однако их с рождения воспитывают и дрессируют, а вот волки — совсем другое дело. Этот вид ведь крайне сложно воспитать и ещё сложнее быть в их глазах авторитетом. Поэтому пустынных собак, что обычно сравнивают с волками, стараются избегать и не приручать, — задумавшись на секунду, он с мрачным выражением лица добавил: — Были случаи, когда в семью из жалости забирали крохотного щенка, после чего тот, достигая зрелости, разрывал семью, что его взрастила. Поэтому люди избегают диких собак, предпочитая им кошку.

М-да... Вот так логика.

− Это не чистокровные волки. Даже будь они чистокровными, то не вижу разницы. Что волк, что собака... Если любить и заботиться о них как о детях, то результат будет одинаковым. Не скажу, что только я занималась их воспитанием. Мне помогали и научили правильно взаимодействовать с ними. Я также не могу не согласиться с вами по поводу диких собак — они опасны, однако мои псы — специально выращенный вид редкой помеси. Не думаю, что Ноа бы подарил мне нечто опасное...

Хотя?.. В то время мы не сильно ладили. Вдруг он принес мне, напротив, очень опасный вид, а я и не в курсе?

Михаэль задумчиво потер подбородок.

− Теперь я понимаю, почему вы так зацепили моего брата. Дело даже не в портрете, а в вашем суждении и убеждениях.

− Пф-ф!.. Только не о нем, прошу вас. Я устала, что все разговоры сводятся к вашему брату. Расскажите лучше о себе. Откуда у вас этот пушистый чертенок?

Целый час мы с Михаэлем болтали на разные темы. Юноша, как я предполагала, очень эрудированный и интересный.

Прям как я люблю! Мальчик-отличник-одуванчик-немножечко скорпион. Скорпионы поймут меня...

И все же, по классике жанра, мне свезло схлестнуться с весьма неприятной особой.

Изель...

Зеленоглазую диву мы встретили как раз в тот момент, когда Михаэль провожал меня во дворец.

Изель со своей фирменной, обворожительной улыбкой подошла к нам, поклонилась Михаэлю и принялась любопытствовать. Я старалась не включаться в разговор между Жаком и наложницей Карлоса.

«Постою минутку, а потом тихонечко свинчу», − думала я, но нет!

− Диана Эрскин, я как раз вас искала!

− Меня? − вопросительно подняла бровь. − Зачем? Не стоит меня искать, при необходимости я сама вас найду.

Кого-кого, но девицы этой я не боюсь, однако остерегаюсь. Взгляд у неё действительно змеиный, цепкий и раздражающий.

− Ах-ах-ха! Вы как всегда забавны...

Забавная? Я-то?

Натравить бы на неё Ромку и Гошу, да вот только отмыть их белоснежную шерсть будет крайне затруднительно...

Псы, словно почувствовав мой настрой, стали в стойку и, наморщив носы,