Любовь без масок. Загадка для дракона - Оксана Владимирова

Я посмотрела на замок.

— Петя, я сейчас всё улажу. Не скучай, если что без меня.

Петух продолжил выискивать корм, а я направилась к Хеленфельду. Зайдя на кухню с черного хода, села за стол. Тут же передо мной появилась кружка с молоком и пышная булочка.

— Эх.

Я отщипнула кусочек от плюшки и с грустью положив его в рот прожевала. Отпила ещё молока и снова грустно вздохнула. Передо мной появилась конфета.

Какой Хеленфельд всё-таки внимательный.

— Эх.

Одинокая слезинка скатилась по моей щеке. Я такая несчастная, одинокая душа, не с кем поговорить даже.

— Эх.

На столе появилась вазочка с конфетами. Я отодвинула её от себя рукой.

— Не хочу. — И ещё одна одинокая слезинка покатилась из моих глаз.

На столе возникло блюдо с сочными, зелёными яблоками, вазочка с орехами и финиками.

В ответ слёзы потекли из меня рекой.

— Я не хочу есть! Мне одино-о-о-око! Поговори-и-и-ить не с кем! Ы-ы-ы-ы-ы!

На столе возникло блюдо с зеленью, жаренный поросёнок и открытая коробочка с гарнитуром из блестящих белых камней. Бриллианты что ли?

— Ы-ы-ы-ы! — Ещё горше заплакала я.

Тело окутала магия, и я снова превратилась в маленькую девочку. А в кухне появился манекен с голубым платьем принцессы, а прямо передо мной легла корона, усыпанная драгоценными камнями.

— Не хочу! — отодвинула я от себя всё это богатство. — Хеленфельд, дай, пожалуйста, мне денежку, я в деревню схожу, курочек куплю для Пети.

Вмиг все звуки в замке куда-то исчезли. Корона взлетела со стола и упала на мою голову.

— Ы-ы-ы-ы! — Закрыла я лицо руками. — Никто меня не любит! Никто со мной поговорить не хочет!

На кухне поднялся вихрь, который подхватив вещи и продукты со стола, закружил вокруг меня.

— Ы-ы-ы-ы! Хочу в деревню! Курочек покупа-а-ать! С местными жителями обща-а-а-аться!

24 глава

Сопротивления замка хватило на пять минут. Потом со стола исчезли бриллианты, продукты полетели в шкаф, и когда передо мной остался только пустой стол, буквально с потолка упал достаточно увесистый мешочек, величиной с мою ладонь.

— Благодарю. — Улыбнулась я Хеленфельду и взяла подарок со стола. Открыв его, обнаружила монеты.

Победа! Ещё бы узнать как местные деньги называются.

Ну да ладно. Деньги есть, а остальное приложится. Встав из-за стола, я умылась, поправила прическу и довольная вышла из замка. За воротами обнаружилась довольно-таки широкая дорога проходящая мимо. Вот по ней я и пошла навстречу социуму. Мне необходимо адаптироваться в этом мире. А как это сделать, сидя на одном месте? Дорога, наверняка, ведёт к деревне. Во всяком случае, так мне кажется. Так что я всё сделала правильно.

Настроение было замечательное, а живая природа, что окружала, подняла его до небывалых высот, заставляя думать о вечном и самом дорогом — любви, дружбе, цели жизни и радости от хоть какого, но всё же шопинга.

Совершенно неожиданно, пока шла, магия окутала моё тело и я превратилась в саму себя. Хорошо, что магическая сила платье на мне местное оставила, а не джинсы с футболкой. Хотя я себя уже и не ассоциировала с земным нарядом. Привыкла к местной моде. От счастья, что всё прекрасно сложилось, из меня и полилась песня.

Я всегда пою, когда на меня нападает вдохновляющее настроение, вот и сейчас, запев красивейшей спиричуэлс — “Хэппи дэй”, так подходящий настроению и погоде, ощутила единение с природой и полный дзен.

Когда я дошла до кульминации произведения из леса выскочил мужчина. Я сначала сбилась с пения от испуга, но мужчина приятной наружности молча шагал рядом и, как показалось, ничего не имел против небольшого концерта, поэтому я продолжила петь. Сначала себе под нос, а потом разошлась.

Когда спиричуэлс был допет до последней нотки, дорога перед нами разветвилась на две штуки.

— Не подскажите какая из них ведёт в деревню? — поинтересовалась я.

Мужчина, как-то странно посмотрел на меня и указал на дорогу, что пролегала правее. Я пошагала дальше, мой попутчик за мной.

Нервирует.

Хотя, может ему моё пение пришлось по душе? Он хочет ещё послушать?

Я затянула уже чисто русскую “Что стоишь, качаясь, тонкая рябина”. Дорога с песней как-то веселее шагалась. Мой попутчик опять молча дослушал до самого конца историю о том, как бедная рябина страдает от любви, и как только я, вдохновлённая успехом, взяла дыхание, чтобы затянуть “Гаудемаус игитур” надо же всесторонне развивать жителей этого мира, мой спутник, резко схватив меня за руку, остановился.

— И долго ты собираешься мне петь в уши?

Мы знакомы? Уже второй человек, который меня как бы узнал.

— Могу и молчать. — Я обиделась и, забрав руку у попутчика, пошла дальше.

Мог бы и сразу сказать, что не любит музыку. Хожу тут перед ним, выпендриваюсь, а он не оценил!

— Николь! Ты нашла Диск Хорна?

Опять это имя. Помнится так называл меня господин Бейли — дядя моего хозяина. Неужели у меня здесь есть двойник?

Я остановилась и решила поговорить с мужчиной серьёзно. В конце концов, он выслушал моё пение. Значит не совсем уж пропащий.

— Извините, но вы ошиблись. Я не Николь. Меня зовут Надежда. — Я направилась дальше по дороге.

— Не морочь мне голову! Мы вместе прибыли из Отристана. — Мужчина больно схватил меня за руку и развернул к себе.

Как бы ему объяснить, что я прибыла с Земли?

— Понимаете, я не Николь и жила совсем не в Отристане, а в Джуманджи. Ночью уснула у себя дома, а проснулась здесь, рядом с замком.

Из леса вышли трое мужчин и направились к нам. Э-э-э. Надеюсь это лесники, а не романтики с большой дороги.

— Это ваши друзья? — с надеждой спросила я, указывая на подмогу, идущую к нам.

Что-то мне нехорошо стало. Надо делать отсюда ноги. Я сделала шаг назад, мягко высвобождая ладонь из пальцев попутчика. Мужчина резким движением перехватил мою руку.

— Говоришь, что ты не личная шпионка короля Отристана? — Привлёк он меня к себе и вгляделся в моё лицо.

Я отрицательно замотала головой.

Тогда попутчик, схватив рукав моего платья дёрнул его. Затрещав тот отвалился. Я схватилась за остатки наряда.

25 глава

Адреналин брызнул в кровь. Похоже я сглупила, когда отправилась в дорогу одна. Надо было хоть Петю с собой взять. А то я и трое “романтично” настроенных мужчины, и они совсем не моего пения услышать желают, по всей видимости. Надо