Взлетная полоса сердца - Айлин Грин

— Нет, — покачал я головой, — чтобы ты была готова, что близость с ним принесёт тебе страдания.

Но это было ложью. Я просто не хотел, чтобы она выбрала его.

* * *

Дома я расхаживал по своей комнате, меряя её шагами вдоль и поперек и думая о том, какой выбрать путь — путь правды и предательства… Или же остаться на том пути, по которому я шёл с раннего детства — тень и покорность.

Решение пришло само собой, когда отец позвал меня в свой кабинет. Он редко вызывал меня на разговоры, и уж тем более вечером. Гадая, что именно произошло, я постучался и, услышав «заходи», вошёл внутрь.

— Что случилось? — тут же выпалил я без всякого приветствия.

— Пока ничего. Присаживайся. Я хотел поговорить с тобой о Леоне.

Я закатил глаза — почему каждый считает, что я мечтаю пообщаться о брате? Почему никто не считает, что я хочу поговорить о себе? Поделиться своим успехом. Или достижениями. Но нет! Кому интересно слушать человека, у которого всё отлично и гладко? Гораздо лучше вновь затронуть тему ошибок Леона. И обмусолить её со всех сторон.

— И что Леон? Устроил бунт на борту самолёта? Отказался взлетать?

— Нет, его первый самостоятельный рейс состоится лишь через неделю, — отец нахмурился. — Ты же помнишь, что я нашёл в его шкафу коробку с зарисовками… Пришло время ещё раз задать тебе вопрос — знаешь ли ты что-то о его хобби?

— Знаю, но всё ещё не очень много, — мгновенно отозвался я. — Вот только, кажется, это не совсем хобби.

— Что ты имеешь в виду?

— Мне кажется, что это проект его жизни. Он отправил его на конкурс.

Решение признаться оказалось сильнее меня. И пришлось весьма кстати.

Отец нахмурился, резко встал со своего места, едва не опрокинув стул, и побледнел:

— Откуда ты знаешь? Он сам сказал тебе?

— Нет. Не мне, — покачал я головой. — Я не общался с ним на эту тему. Каролина рассказала. Они в последнее время сблизились. Судя по всему, он поделился с ней своей тайной. Хотя теперь это уже не совсем тайна.

— Почему он не говорил со мной об этом?

— Ты же его не слушал, — закатил я глаза. — Мне кажется, что вопрос его увлечений поднимался не раз, но отклика не находил. Леон всегда считал, что его никто не понимает.

— А ты понимаешь?

Я замялся. Теперь по-настоящему чувствуя себя предателем. Нет, я не понимал. Я не понимал, как можно иметь всё — талант, открытые двери, помощь семьи, дажееё внимание — и всё равно пытаться уйти, бросить то, что имеешь, и пойти наперекор семье и тому делу, которое ему оставил отец. Не мне. А именно ему.

— Я считаю, что тебе нужно поговорить с ним. Потому что ты потеряешь его в любом случае: если скажешь ему «нет», то он перестанет считать тебя отцом. А скажешь «да» — возможно, он навсегда оставит небо и уедет туда, где сможет реализовать свои задумки.

И оба варианта я могу использовать в своих целях.

Я чувствовал себя подлым. Мерзкое чувство сковало мою душу, но иначе я не мог. Брат — не всегда защита и любовь.

Иногда он может ввернуть нож в спину, чтобы хотя бы на мгновение почувствовать себя живым и настоящим. А не отражением другого человека. Или чего хуже — его незамеченной тенью.

Глава 15 Каролина

Неделя пролетела незаметно — будто бы кто-то специально прокручивал стрелки часов, ускоряя время. Работы становилось всё больше, ответственность давила тяжёлым грузом, а меня по-прежнему тревожили сны, в которых был тот, о ком я старалась не думать. Тот, кто раньше вообще не был достоин моего внимания. По крайней мере, я так думала.

После того, как он обнял меня в тот самый день, когда сдал зачёт, я избегала общения с ним. Мне казалось, что если я сделаю хотя бы маленький шаг к нему навстречу, я проиграю самой себе. Я убеждала себя в том, что Леон играет со мной. Что он никогда не будет относиться ко мне, как к девушке, которая ему нравится. Роберт тоже подливал масла в огонь, убеждая меня в том, что Леон холодный, наглый и импульсивный молодой человек. Что чувства нежности и любви ему неведомы.

Но я помнила его взгляд. Его тёплые руки. И видела сны — те, в которых Леон был другим. И с трудом справлялась со своими чувствами, рвущими меня изнутри. Я начинала путать реальность и вымысел. Каждое утро просыпаясь в своей кровати, я не сразу осознавала, что всё то, что было — всего лишь сны. Сны, которые были мучительно приятными. Сны, которые лучше бы мне не видеть.

А ещё лучше — не просыпаться и остаться в них навсегда.

Я стала чаще пить кофе, потому что только с ним удавалось быть сосредоточенной и собранной. И не отвлекаться во время работы.

— Каролина, доброе утро! — поздоровалась Аннет — моя коллега, когда я только открыла дверь. — Хорошо, что ты пришла пораньше. У нас аврал. Заболели сразу двое. Придется сегодня немного напрячься.

— Работа у нас такая, — улыбнулась я. — Не даёт расслабиться.

— Точно, — кивнула она. — Зато погода благоволит — ветра нет, наверху — тишь да гладь. Скоро рейс твоего отца. Ты знала, что его стажёр сегодня летит с ним в качестве второго пилота?

— Какой стажёр? — я аккуратно повесила пиджак на спинку стула и села перед монитором.

— Что значит, какой стажёр? Леон. Он такой красивый в форме пилота. Ты не замечала?

— Не замечала, — сказала я чуть суховато, хотя сердце уже забилось чаще. Его первый вылет должен был состояться позже… Почему он не сказал?

«Возможно потому, что ты избегала его все эти дни?» — голос подсознания ехидно напомнил мне о том, какой трусливой я была на самом деле.

Небо, действительно, было чистым. Отличная видимость. И никаких помех! При таких условиях можно выдержать даже две смены, которые, конечно же, невозможны по регламенту.

— Борт семь-один-девять, запрашиваю разрешение на посадку. Повторяю, борт семь-один-девять. Вышка, вы меня слышите?

Его голос заставил меня вздрогнуть. Потому что я не ожидала его так скоро услышать.

— Борт семь-один-девять. Посадку разрешаю. Ветер два узла. Снижайтесь до высоты четырнадцать тысяч футов.

— Принято, — отозвался он.

А спустя несколько секунд добавил:

— Встретимся на земле, Каролина.

Всего лишь одной фразой лишил меня самообладания. Потому что впервые обратился ко мне по имени в рабочее время.