Наследство с проблемами, или Дракон в моей оранжерее - Алена Шашкова

Я ставлю лампу на ближайшую полку и смотрю на зеленый хаос, который нужно систематизировать. А чтобы систематизировать, надо сначала понять, что есть что и чем я обладаю.

Тянусь к книжному шкафу, благо он рядом, и вытаскиваю тяжелый том: «Флора Северного разлома». Открываю книгу, вдыхая запах старой бумаги, и начинаю работать.

Что же… определителем пользоваться я умею, а тут, к счастью, ничего ново-магического в этом плане не придумали. Придвигаю к себе ближайший горшок.

В полумраке, разогнанном светом лампы, я вижу толстые, мясистые листья с зазубринами по краям. Здесь, в мире Элис, растение называется ледяным шипом, но оно слишком сильно напоминает алоэ. Разве что немного видоизмененное — голубого цвета и почти прозрачное.

Я провожу пальцем по листу. Растение обезвожено, но живо.

«Сок обладает мощным регенерирующим свойством, но при попадании на здоровую кожу вызывает онемение», — гласит подпись под названием растения. По действию действительно похоже на алоэ.

И это прекрасные новости! Завтра с самого утра надо будет попробовать сделать экстракт для Марты. Да и в город продавать можно будет. Если найду способ.

Перехожу к следующему горшку: поникшее серое растение с фиолетовыми прожилками. Согласно книге — сонная лоза. Имеет запах, похожий на валериану. Ну и действует аналогично — как легкое седативное.

Сделаем спиртовую вытяжку. Учитывая, сколько нервов мне треплет один конкретный дракон, без нее у меня глаз дергаться начнет.

Я перебираю горшки один за другим. Ситуация, конечно, аховая, но не безнадежная. Из двадцати спасенных растений гарантированно выживут штук восемь. А это уже на восемь больше, чем можно было ожидать. Полуживая мята, соцветия календулы с семенами, что-то очень похожее на шалфей и бадан, пара магических растений, аналогов которым я не нашла, и еще одно… которое так и не смогла определить.

Оно не подходит ни под одно из имеющихся описаний. Я несколько раз проходила по цепочке, сравнивала жилкование, край листа и цвет. Нет в книге такого!

— Вы смотрите на это растение так, будто это самое интересное, что вы видели в своей жизни, — выводит меня из раздумий голос шадхара.

— Уж точно интереснее старых бумаг, — огрызаюсь я, громко захлопывая книгу.

— Я наблюдал за вами, — произносит он. — Если вы, как говорите, видели работу ваших родителей, то эти растения должны быть вам как родные. А кажется, будто вы видите их в первый раз. Мне кажется, я и то знал больше растений, чем вы.

«Когда кажется, креститься надо!» — снова удерживаю я фразу, едва не слетевшую с языка.

— Вам не кажется, шадхар, что вы уделяете моим скромным ботаническим изысканиям слишком много внимания? — парирую я, обхватывая пальцами ножку лампы. — Боитесь, что я найду ядовитое растение и подсыплю вам в чай?

Он откидывается на спинку кресла и потирает пальцами подбородок. Свет над ним уже не такой яркий, как был в начале. Почему? Чтобы было легче меня рассматривать?

— Яд — это вопрос дозировки, неара Торн. Вам ли этого не знать, — произносит шадхар.

— Именно поэтому он опасен в руках того, кто знает, как правильно рассчитать дозу, — отвечаю я. — Я закончила.

Кайан усмехается. Эта усмешка не добрая, она хищная, обещающая проблемы.

— Тогда идите, неара Торн, — он кивает на дверь. — И передайте Марте, что я ужинать сегодня не буду.

Я прохожу мимо Кайана, замечая, что он морщится и прикрывает глаза, когда свет от лампы попадает на него. Еще раз бросаю взгляд на тусклые магические сопровождающие.

В голове поселяется странное предположение, но… Всем в этом мире известно, что арканы не болеют. Это в их крови и их магии. Чушь.

Я ужинаю в одиночестве: Марта рано уходит спать, Бенджи занимается дровами, Бродяга, предатель, говорит, что у него одно очень важное дело и с тихим хлопком исчезает.

Впрочем, после всего этого дня тишина кажется мне подарком. Я ухожу к себе в спальню, подкидываю в камин дровишек и устраиваюсь в кровати с дневником матери Элис.

Глава 15

Огонь в камине потрескивает, но света от него точно не хватило бы для чтения. Так что предложение шадхара насчет эфиролитовой лампы действительно для меня очень полезное. И безопасное.

Я поудобнее устраиваюсь на подушках, поджимаю ноги и вчитываюсь в записи матери Элис. Большая часть — это просто какие-то небольшие события. Даже не каждый день.

В дневнике последние полгода жизни этой несчастной женщины, которая крутилась изо всех сил, пыталась сохранить себя и семью, но внутренне уже была раздавлена. Крауг не поднимал руку ни на нее, ни на Элис, он не требовал исполнения супружеского долга, но и не изменял открыто.

Но он играл. Сначала просто играл и спускал деньги. Потом начал пить. Его круг общения замкнулся на таких же азартных, как он, и тех, кто использовал их. Вторых, конечно, было мало, но именно они и приносили больше всего проблем.

Они давали возможность отыграться, но в итоге сдирали еще больше. Крауг так попался как минимум дважды. И это сильно ударило по и так шаткому положению семьи Торн.

Однажды один из кредиторов отчима даже предложил вернуть ему долг… отдав саму Элис.

«Я сегодня впервые готова была убить. Вальтер рассказал об этом 'выгодном» предложении, когда я измельчала шип для экстракции. Чудо, что мой нож не оказался в его животе… Да простит меня Хранительница.

Элис… Моя Элис. Как же я боюсь за нее. Надо найти ей хорошего мужа и побыстрее отправить ее подальше. Только б мне здоровья хватило!'

У меня просто глаза на лоб лезут. Этому хмырю еще на такое наглости хватило? Какая же сволочь, этот Крауг. Вот прямо сейчас хочется взять какую-нибудь из медных сковородок Марты и пойти отомстить отчиму Элис.

Я даже ненадолго закрываю дневник, чтобы справиться с возмущением. Отвлекаюсь на