Вам Песец! - Светлана Нарватова

Гипнотизер хренов!

Не вышло, буржуин проклятый?

На лице моего собеседника мелькнула неуверенность, а я, напротив, испытала облегчение. Джеро — всего лишь газлайтер. Но я способна сопротивляться его внушению.

Я могу!

И буду!

Я расправила плечи и подняла подбородок.

…И краем глаза увидела в зеркале прыщавого лопоухого пацана в коротких штанцах с вытянутыми коленками и коробом на плечах.

Я — молодец.

Я способна сопротивляться.

Просто не совсем.

По большей части.

— Ладно! — Джеро поднял руки, признавая победу за мной и моей стойкостью к внушению. — Хорошо. Но прошу тебя: оставь все свои дурацкие предложения, и особенно — особенно! — чужой язык в своей прошлой жизни!

— А можно меня тоже в мою прошлую жизнь вернуть?

— Сандра. Давай ты сейчас закроешь свой рот и откроешь его только тогда, когда мы окажемся в безопасном месте? И там мы с тобой поговорим. Как ты говоришь, «по-человечески». Договорились?

Я кивнула.

— И пса освободи, прошу. Он — истеричная тупая шавка, но это единственное существо, к которому привязан Юдай.

Я снова кивнула.

Я бы могла сказать, что пса не держу. Он сам сюда приходит. Я его не звала и даже не впускала. Но мне сказали заткнуться.

И я заткнулась.

Джеро выставил собаку за дверь и проговорил мне инструкцию: я иду молча, взгляд в пол, вслед за «хозяином», отставая на два шага, изображаю волевую дисфункцию и интеллектуальную немощь, и беспрекословно выполняю любой приказ. Мне повторили это дважды, после чего заставили повторить их вслух. Неужели я произвожу впечатление настолько невменяемой?

Я повторила.

Хотя и не была уверена, что выполню прямо «любой» приказ. Так, знаете ли, очень далеко можно зайти! Но, к счастью, как тот суслик, возвращавшийся ночью от приятеля-хомяка, мы шли по дворцу, шли и никого не встретили!

А просто так куражиться Джеро не стал.

Мы добрались до конюшни, которую я опознала издалека — по запаху. Его высочество — красавчик! — лихо взлетел на жеребца, которого придерживал конюх, такой же дебиловатый, как и я со стороны. А меня пнули в повозку. Ею правил лысый ямщик (или как правильно называют управляющего кобылой?). Ямщика тоже отличало безмолвие, подобострастие и отрицательный интеллект во всё сморщенное от старости лицо.

Я устроилась у борта повозки на неудобной узкой скамейке-жердочке, и унылая кляча, безропотная, как и остальные участники процесса, двинулась в направлении ворот. Мы определенно выезжали «с задов» — здесь была и высокая каменная стена, несомненно — крепостная, и суровая стража, и кованные ворота. И мост через ров, заполненный водой (и, возможно, крокодилами или, на худой конец, пираньями). Но всё это было скромно, без шика. Могу поспорить, есть и другие ворота, «покудрявей». Под стать полотнам на стенах и спецэффектам в Малом тронном зале. Я уже молчу о Большом, куда не имела честь быть приглашенной.

Мордом не вышли-с.

Крепостная стена была внушительной толщины. Пока мы сквозь неё ехали, я успела подумать, что это туннель в человеческий мир.

Но нет.

Замок располагался на холме. И стоило нам выехать за ворота, как передо мной открылась панорама города в духе средневековой Азии. Вот эти вот крыши с загогулинами, всё такое, чему я не знала названия, ибо страшно далека была от дорам и прочих благ восточной цивилизации. Мое знакомство с оной ограничивалось ширпотребом «Made in China» и самсунгами с тойотами. То есть ничего такого, что позволило бы мне оценить национальный колорит.

А тут, должна сказать, колорита было от горизонта до горизонта. Даже самый крупный кинематографический проект не смог бы себе позволить вот это всё построить. Тем более теперь, когда нейронки могут дорисовать любую картинку.

Смутное, но очень недоброе предчувствие пробрало меня до самых почек.

Это не могло быть построено для чьей-то прихоти.

Но если мой спутник — гипнотизер, то можно и не строить ничего.

А если мне что-то подмешали в еду, то можно даже не напрягаться на внушение.

Мы проезжали по широкой, вымощенной камнем улице. Вдоль дороги на коленях стояли одетые в простые кимоно люди, уткнувшись лбами в подставленные ладони. Это было до такой степени… чужеродно, что становилось страшно. Не дай бог так двинуться крышей.

Какой яркий, живой и затейливый бред у моей шизофрении. Потому что если это не бред, то…

То…

На этом я мысленно заткнулась и уставилась на свои — не свои грязные, обгрызанные ногти.

Что именно «то», мозг отвечать отказывался. Видимо, я слишком глубоко погрузилась в роль, поэтому перестала рефлексировать и начала тупо пялиться по сторонам — чтобы из нее, роли, не выходить.

В целом направление движения было понятно: мы ехали на другую гору, цветущую и благоухающую. Это я тоже почувствовала издалека. Постройки там можно было с натягом признать подобием элитного коттеджного поселка, только никакого шлагбаума и охраны он не имел. Мы добрались почти до самого верха, когда повозка остановилась у высокой зеленой изгороди. Настоящего забора здесь не было. Но с такими шипами вышло даже надежнее, на мой взгляд.

Джеро спешился и бросил короткий взгляд в мою сторону.

Я тоже спустилась и натянула на плечи удивительно легкий для своей комплектации короб. Однако выяснилось, что это только начало. Всё, что было на повозке, мне надлежало перенести в дом. Никого не смущало, что я — девушка. Ладно, не девушка, а подросток, хотя у Джеро вообще ни капли совести и порядочности. И ямщик сидел на своем облучке — или как это называется, — и даже не сделал попытки помочь. Правда, в какой-то момент мне показалось, что я поймала сочувственный взгляд. Но, не исключено, что мне показалось.

Возможно, вообще это всё мне кажется.

Хотя углы сундуков были вполне себе… твердыми. И острыми.

А запах цветов потрясающе пьянящим.

Наконец, всё было занесено мною на внутреннюю территорию, повозка с возницей тронулись в обратный путь, а кованые ворота сами собой закрылись, отрезая меня и Джеро от окружающего мира.

— Добро пожаловать в мой домик для медитаций, Сандра! — шутливо поклонился Джеро и сделал неуловимый жест.

В его тоне сквозили неясные интонации: полунасмешилвые, полупредвкушающие.

Я опустила взгляд и обнаружила, что снова в себе.

Те короба и сундуки, которые я таскала на своих плечах, взмыли вверх и полетели в сторону светлого, милого домика.

Тут у меня почему-то помутилось перед глазами, и последнее, что я запомнила, — как