Моя вина. Трилогия в одном томе - Мерседес Рон

Я отстранилась и встала на колени между его ног, не сводя с него глаз.

– Что ты собираешься делать? – спросил он хриплым голосом. Пути назад уже не было, мы начали эту игру страсти, любви и ненависти одновременно, и нам так просто из нее не выбраться.

Я не ответила и продолжила делать то, чего никогда до этого не делала.

Он понятия не имел, что у меня на уме, но ему это, похоже, нравилось. Я открыла глаза и посмотрела на него. Казалось, происходящее сводило его с ума. Затем он небрежно провел рукой по моим волосам.

– Черт…

Он не дал мне завершить начатое. Отстранил меня, схватил и уложил на кровать. Прижался, а потом стал ласкать меня рукой, и я начала делать то же самое с ним. Он не отрывал от меня взгляда, и вскоре меня с головой накрыл второй оргазм.

Мы пристально смотрели друг на друга, едва касаясь, просто смотрели и задавались вопросом, как мы дошли до этого.

Я заснула в его постели, обняв, однако, не его, а подушку. Он направился в ванную, принял душ и вскоре вернулся.

Думаю, минуты, отведенные для прощения, подошли к концу. Но, по правде говоря, у меня не было сил думать об этом. Я была истощена, и хотелось только закрыть глаза, а не анализировать случившееся. Если бы я это сделала, то поняла бы, что все, что произошло, омрачено завесой холодности. Здесь не было любви – простое плотское желание. Мы спрятали чувства и эмоции в укромном уголке наших душ и позволили первобытному инстинкту захватить нас.

Хотелось, чтобы Николас крепко обнял меня, сжал в объятиях и сказал, что все будет хорошо. Однако он ушел, а у меня не было сил идти за ним.

Усталость взяла верх, я закрыла глаза и уснула.

15. Ник

Я пожалел об этом, как только вышел из комнаты. Я поддался, впал в искушение, вкусил запретное яблоко, и последствия, уверен, будут ужасны.

Сердце сжалось, если такое вообще возможно. Боль была такой сильной и глубокой, что приходилось заставлять себя держаться от нее подальше. Я заперся в своем кабинете, всеми способами пытаясь делать вид, что Ноа не лежит в моей постели, пытаясь забыть о ее обнаженном теле, ласковых руках, губах, доставляющих мне удовольствие… У нее это хорошо получалось. Настолько хорошо, что на мгновение я разозлился.

Она делала это с другими?

Эта мысль сводила с ума. Неважно, что в постели она казалась такой, как прежде… Та невинная Ноа, которую я знал, спала с другим, пока была со мной. Кто сказал, что она не делала этого с кем-то еще?

Ноа в чужих руках… Ох, нужно было уйти, нужно было забыть о том, каково это, ощущать ее подо мной, о том, насколько нежной была ее кожа, какими сладкими были ее поцелуи.

Ее аромат преследовал меня даже после душа. Внезапно квартира показалась мне маленькой, и мое тело, казалось, хотело войти в ту комнату и закончить то, что пришлось завершить на середине.

Я надел спортивные штаны, белую футболку «Найк», кроссовки и отправился на пробежку в Центральный парк. Было около пяти утра, но на улицах уже были люди, тоже занимающиеся спортом. Я не тратил слишком много времени, даже не разогревался, просто бежал, изо всех сил желая, что, когда вернусь домой, Ноа уйдет, что исполнит то, о чем я попросил ее, исчезнет из моей жизни.

Действительно ли я этого хотел? Да. Это единственное, что было ясно. Быть с ней слишком больно, и я не находил в себе сил простить ее, я просто не мог.

Я вернулся домой через два часа, и все, казалось, осталось таким же, как когда я ушел. Войдя в комнату, я увидел ее в постели.

Она спала на животе, простыня лишь наполовину прикрывала ее, обнаженная спина манила, чтобы я коснулся ее, пока Ноа не проснется. Я поцелую ее, мы будем медленно заниматься любовью, а потом пойдем завтракать в одну из лучших кофеен города. Я куплю ей горячий шоколад, покажу все интересные уголки, которые скрывает этот город, а потом, когда она устанет от осмотра достопримечательностей, мы вернемся, и я снова окажусь между ее ног и заставлю выкрикивать мое имя, пока в ее легких не закончится воздух.

Но пришлось вернуться к реальности: ничему из этого не суждено случиться, все закончилось той ночью, когда я застал ее в объятиях другого мужчины.

Я направился в ванную и принял холодный душ. Выйдя в одних серых пижамных штанах, я обнаружил ее у изголовья кровати. Она крепко сжимала в руках простыню, скрывающую любой намек на наготу. Ее глаза смотрели на меня с сомнением, будто она не знала, что делать. Я протянул руку и поднял белую футболку, которая лежала на полу. Бросил ей так, чтобы она смогла поймать.

– Одевайся, – приказал я, стараясь говорить спокойно, стараясь держать себя в руках.

Ноа, казалось, колебалась, и, когда я посмотрел на ее лицо, на растрепанные волосы и эти губы, которые так сильно хотел поцеловать, пришлось заставить себя выйти из комнаты. Я пошел на кухню, схватил свой мобильный и позвонил Стиву. Он переехал в город и жил рядом. Отец настоял на том, чтобы с этого момента он работал на меня, и я был рад, что рядом есть кто-то, кому я доверял прикрывать мою спину.

– Мне нужно, чтобы ты забрал ее отсюда, – сказал я с отчаянием в голосе.

Стив вздохнул на другом конце линии и дал понять, что сделает то, что ему сказали. Он был мне должен. Ему вообще не следовало приводить ее в мою квартиру.

Я повесил трубку, сварил кофе, и через минуту она появилась на кухне. Она не оделась, по крайней мере, не в свою одежду. На ней была моя белая футболка выше колен. Она выглядела так, словно только что вышла из ванной: волосы не были сильно растрепаны, а лицо выглядело свежим и чистым, без следов вчерашних поцелуев. Как давно я ее не видел такой.

– Я позвонил Стиву, чтобы он забрал тебя, – сказал я, когда она наливала чашку кофе. Я старался говорить спокойно, будто так и нужно, будто выгнать человека, в которого я был влюблен, было самой нормальной вещью в мире.

– Я не хочу уходить, – прошептала она.

Я посмотрел на нее, на то, как